Ира Дейл – Развод. Цена твоей измены (страница 6)

Не хочу видеть мужа. Не хочу знать, что он со мной сделает.

Просто надеюсь, все пройдет быстро.

Пожалуйста…

— Открой глаза, — рык Германа заполняет мозг.

Нет! Я не буду ему подчиняться!

Вот только не проходит и секунды, как чувствую пальцы, касающиеся моего лица. Впиваюсь зубами в язык. Во рту разливается металлический привкус, но я не обращаю на него никакого внимания.

Сейчас все мое внимание заполняют шершавые пальцы, скользящие по моим губам.

— Смотри на меня, я сказал, — дергает меня за подбородок, встряхивает. Мозг будто болтается в черепе, боль стреляет в висках. Распахиваю глаза, вижу лицо мужа. Оно почему-то покрыто черными точками.

— За что ты так со мной? — спрашиваю на выдохе, не выдержав.

Герман хмыкает.

— Ты же ныла в последнее время, что в наших отношениях пропала искра, — его глаза сужаются, — давай ее возвращать.

Я даже пискнуть не успеваю, как Герман отпускает мой подбородок, скользит пальцами по моей шее. Обхватывает ее, сжимает.

Паника возвращается с новой силой.

— Нет, пожалуйста, — сиплю от рыданий, подкатывающих к горлу. — Не нужно…

— Не нужно? — язвительный голос мужа проникает в заполненный паникой разум. — Разве не из-за этого ты сегодня скандал устроила? Ну, увидела меня с другой, могла бы просто уйти. Вернуться домой и жить себе спокойно. Нет же, нужно было обязательно вынести мне мозг, — отпускает мою шею, скользит рукой ниже. — Теперь тебя ждет расплата.

Герман проскальзывает по моему боку, пальцами задевает грудь.

Кажется, я умираю изнутри. Все еще смотрю на мужа, вижу его жестокие глаза, но не чувствую ничего. Словно душа покидает тело, оставляя лежать на кровати лишь оболочку, придавленную тяжелым телом.

Герман же не останавливается, исследует каждую клеточку моего тела, пока не находит край футболки. Забирается рукой под нее, касается моего живота. Кривится.

— Ты мне противна, — убирает руку, пару секунд с презрением смотрит на меня, после чего отталкивается от кровати. Встает. Я же не двигаюсь. Боюсь даже пошевелиться. — У тебя было два года, могла хотя бы в порядок себя привести. Но нет же, играла роль «мамочки», превращаясь в лохудру, которых вокруг полным полно, — смотрит на меня с отвращением. — Тебе некого винить, кроме себя, что я нашел кого-то «посимпатичнее», чтобы удовлетворять свои потребности, — выплевывает муж.

Секунду пронзительно смотрит на меня, после чего разворачивается и идет к выходу из спальни. Но, открыв дверь, застывает в проеме.

— У тебя два дня, чтобы подумать, — Герман бросает через плечо, не оглядываясь, — либо мы разводимся, и ты останешься с голой задницей и без дочери, либо засунешь свое своенравие в задницу и станешь, наконец, хорошей женой, — больше не ждет ни секунды, выходит из спальни и с грохотом захлопывает за собой дверь.

Глава 9

Бессонная ночь делает из меня зомби. В голове туман, глаза жжет, во рту пересохло хуже, чем в пустыне. Неудивительно, после того, сколько слез я пролила. Хорошо, хоть Герман не явился. Не знаю, где он провел ночь: на диване или у какой-то бабы, но после вчерашнего дня мне плевать.

Жаль только, что пролежать весь день, свернувшись калачиком, на кровати — непозволительная задача. Особенно после того, как я услышала тоненький голосок дочери.

Поэтому, собравшись с силами, я набрала в легкие побольше воздуха и все-таки сползла с кровати.

Мышцы настолько слабые, что мне едва удается устоять на ногах. На негнущихся ногах бреду к двери, открываю ее. Собираюсь сразу пойти на кухню, откуда доносится лепетание дочери, но быстро понимаю, что вряд ли сейчас выгляжу презентабельно. Поэтому, чтобы не напугать малышку, пересекаю коридор и захожу в ванную.

Стоит только заглянуть в зеркало, сразу понимаю, что приняла верное решение. Волосы в жутком беспорядке, глаза красные, опухшие, губы искусаны, на щеках влажные дорожки из слез. Ну, точно ведьма из какой-нибудь страшной сказки. Алесенька, если бы не испугалась, то точно бы спросила, что со мной.

Вздыхаю.

Да, видимо, теперь моя жизнь превращается в… это.

За ночь стенаний я поняла одно — Герман меня просто так точно не отпустит. Оставлять Алесю с ним — тоже не вариант. Он не просто сломает психику малышке, но и отыграется на ней. Почему-то я в этом не сомневаюсь. Поэтому выбора у меня не остается.

Печально смотрю на себя в отражении, после чего горестно вздыхаю и включаю воду.

Спустя пару минут более или менее чувствую себя человеком: следы ужасной ночи хоть не пропадают полностью, но, по крайней мере, немного стираются, после чего завязываю высокий хвост и, ни о чем не думая, выхожу из ванны.

Пока бреду по коридору, в голове звенит пустота. Кажется, что душа до сих пор не вернулась в тело, а сердце то и дело норовит уйти в пятки. Ведь как бы я ни пыталась отстраниться, все равно до меня доносится не только щебетание дочери, но и грубый мужской голос, из-за которого горло стягивается, а ледяные мурашки бегут по позвоночнику.

Чем ближе становится кухня, тем сильнее у меня перехватывает горло. Во рту снова пересыхает, а кончики пальцев покалывает от напряжения. Прежде чем войти, я застываю, опираясь рукой на стену. Стук сердца настолько громкий, что заглушает слова моего мужа и лепетание дочери. Все становится одним гулом, из-за которого виски начинают пульсировать. Единственное, чего сейчас хочется — развернуться и сбежать. Скрыться за какой-нибудь дверью, позволить себе дышать полной грудью. Но вместо этого я судорожно втягиваю в себя воздух и захожу на кухню. Солнце светит прямо в окно и заставляет меня прищуриться. Но даже сквозь щелочки, в которые превратились глаза, я вижу напряженную спину мужа, обтянутую серым пиджаком. Он стоит напротив окна и громко разговаривает по телефону. Алесенька во все той же пижамке с розовыми слониками сидит чуть поодаль за столом и возится в планшете, который, скорее всего, выдал ей муж, лишь бы малышка его не дергала.

Я почему-то думала, что Герман с малышкой общается, но все оказалось более прозаично.

Хмыкаю.

И сразу жалею об этом, потому что муж резко замолкает.

— Я перезвоню, — бурчит и сбрасывает вызов.

Не успеваю моргнуть, как он поворачивается ко мне. Окидывает меня придирчивым взглядом, после чего кривится.

— Хоть бы переоделась, — возвращается к моим глазам, в его взгляде легко считывается презрение.

Желудок скручивается в тугой узел, меня моментально начинает мутить, а мысли заполняют картинки со вчерашнего вечера. Приходится помотать головой, чтобы от них избавиться.

— Мамочка! — взвизгивает дочка, сползает со стула и мчится ко мне.

Я подхватываю ее у самых ног, прижимаю к груди, прикрываю глаза и с облегчением выдыхаю. Не знаю, откуда у меня в голове взялись такие мысли, но мне казалось, что больше никогда не получится обнять свою малышку, почувствовать ее сладкий детский аромат, ощутить нежные ручки, крепко цепляющиеся за шею.

— Что застыла? — рявкает муж так громко, что Алеся вздрагивает. — Иди завтрак готовь!

Крепче прижимаю дочку к себе.

— Я тебе в прислуги не нанималась, — шиплю.

Наверное, у меня напрочь отключился инстинкт самосохранения, но даже ожесточающееся лицо мужа меня не пугает. Почти.

— Ты что-то не поняла из нашего последнего разговора? — Герман приподнимает бровь.

Малышка у меня в руках напрягается, видимо, чувствует атмосферу вокруг, которая все накаляется и накаляется.

— Алеся, а где твой зайчик? — чуть отстраняюсь, заглядываю в шоколадные глазки дочери. Малышка так смешно хмурится, словно что-то вспоминает. — Поищешь его? — спускаю Алесю на пол. — Его тоже покормить нужно, правда? — убеждаюсь, что она твердо стоит на ножках, получаю утвердительный кивок, после чего отпускаю дочурку.

Она тут же мчится в коридор, а потом, скорее всего, в свою спальню, где будет еще какое-то время рыться в залежах игрушек. Это хорошо, ведь мне предстоит серьезный разговор.

Выпрямляюсь, заглядываю в голубые глаза мужа, стискиваю кулаки.

— По-моему… — получается выдавить из себя до того, как горло перехватывает. Приходится тяжело сглотнуть, чтобы продолжить. — По-моему, обслуживание тебя в обязанности «хорошей жены» не входит! Хочешь, чтобы мы жили в одной квартире? Пожалуйста. Я сегодня же перееду в комнату дочери, можешь занять спальню, — на секунду прерываюсь. Собираюсь с силами и твердо заявляю: — Но после произошедшего, Герман, как прежде больше не будет.

Стоит мне произнести все это вслух, понимаю, что сделала шаг в бездну. Но с другой стороны, я не могу позволить себе прогнуться под мужем. У меня дочь! Я должна показывать ей пример.

Но этот аргумент тает прямо на глазах, когда Герман расправляет плечи и делает шаг ко мне. А потом еще один и еще…

Впиваюсь зубами в язык. А в голове крутится только одна фраза: «Я не могу сдаться!»

Глава 10

Муж приближается ко мне, словно хищник, который наметил себе жертву и теперь не остановится, пока не разорвет ее. В глазах Германа плещется жажда расправы. На лице появляется хищная ухмылка.

В голове неоновой вывеской мигает всего лишь одно слово: «бежать». Но я все так же стою на месте и не двигаюсь. Боюсь, если дернусь, зверь тут же бросится на меня, и тогда мне несдобровать. Судорожно соображаю, что же делать, но понимаю — уйти не получится. Поэтому стискиваю челюсти, смотрю на грубое лицо мужа и задерживаю дыхание.