Ира Дейл – Развод. Цена твоей измены (страница 8)

— Конечно, — видимо, произошло что-то серьезное, раз Инга даже поделиться не может. Но вытягивать из нее все клещами я точно не буду. Захочет — расскажет. Поэтому решаю вернуться к своим баранам. — Короче, такая у меня засада. Такое чувство, что Герман решил меня присвоить. Как там говорят? Сам не ам и другим не дам? — горько усмехаюсь и отпиваю немного своего какао, который стал едва теплым.

За столом воцаряется тишина, ее разбавляет только медленная музыка и гомон голосов посетителей кафе. Но все это тонет в безнадежности, которая становится моей верной спутницей. Кажется, она пропитала каждую клеточку тела и не дает нормально мыслить.

— Давай ты переедешь ко мне? — предлагает Инга. — Если что, я отобью тебя от Германа, — на ее лице расцветает улыбка.

В ее голосе нет ни капли сомнения. Но… как я поняла, у Инги и без того полно проблем с мужем. Вмешиваться в их семейные разборки — это последнее, что мне нужно.

— Спасибо большое, я подумаю, — отрезать для себя вариант к отступлению тоже не хочу. — Нужно как-то работу найти, — отчаяние отражается в голосе.

Инга сужает глаза. Я прямо вижу, как шестеренки вертятся у нее в голове. Не проходит много времени, как улыбка появляется у нее на лице.

— Говоришь, Герман хочет, чтобы ты пошла на мероприятие, которое устраивает новый партнер? — в глазах девушки появляется лукавый блеск.

— Д… да, — с подозрением смотрю на Ингу. Внутри все сжимается.

Девушка расплывается в широкой улыбке.

— У меня есть одна идея, — Инга на мгновение прикусывает губу. — Но остается лишь один вопрос, — сводит брови к переносице. — Сможешь ли ты продержаться с Германом еще три дня?

Глава 12

Три дня.

Мне нужно продержаться всего три дня. И один из них уже почти закончился.

Именно так я успокаиваю себя, пока возвращаюсь домой. Иду медленно, хоть промерзла до костей. В нашу квартиру с мужем возвращаться совсем не хочется, поэтому кутаюсь в серое пальто и такой же шарф, только чуть темнее, и бреду, стараясь не обращать внимания на ледяной ветер, который пытается снести меня с ног.

Я позвонила Зинаиде Павловне, как только вышла из кафе, поговорила с Алесенькой, которая была чем-то настолько увлечена, что отвечала мне лишь «ага» и «угу», поэтому без зазрения совести разрешила себе прогуляться.

Мне действительно есть о чем подумать. В первую очередь нужно привести мысли в порядок. Составить план действий, который состоит из трех больших пунктов: найти работу, квартиру, садик для дочки. Остается только разбить его на подпункты. Три дня — это очень мало для того, чтобы успеть разобраться с такими серьезными вещами.

Плюс меня мучает любопытство. Что же придумала Инга? Но сколько бы я ни пыталась выпытать у нее, в ответ получала лишь: «Я сначала хочу убедиться, что все получится, а потом уже будем думать, как поступить».

Такая загадочность еще больше нервирует.

А то, что мне нужно каждый день видеть мужа следующие три дня, заставляет желудок судорожно сжиматься.

Почему я раньше не замечала, какой Герман на самом деле? Неужели все это время носила розовые очки?

Нет. Не может быть.

У нас все начиналось очень красиво, хотя я и сопротивлялась до последнего. Но устоять перед цветами с пожеланиями хорошего дня от будущего мужа, которые приносили мне прямо на пары мальчики-первокурсники, или перед свиданиями на крыше самого высокого здания в Москве просто не смогла.

Герман в день нашей первой встречи сказал, что я в любом случае буду его, а потом снова напомнил об этом, когда мы подписывали документы в ЗАГСе. И похоже, не собирается отказываться от своих слов даже сейчас. При этом от других женщин отказываться не собирается.

Слезы собираются в уголках глаз, но я часто моргаю, чтобы не дать им пролиться. Хватит уже жалеть себя и свою разрушенную семью, которая только внешне казалась идеальной. Нужно отряхнуться от грязи, в которую окунул меня муж, поднять голову и идти в новую жизнь. Без Германа.

Я о многом могу жалеть, но кое-что хорошее от нашего брака все-таки останется — Алеся. Ради нее можно было пройти через весь тот ад, который в последние дни устроил мне муж. Дочка — свет моей жизни. Благодаря ей я еще не развалилась на кусочки и борюсь.

Сама не замечаю, как дохожу до подъезда. Получается очнуться, только когда прикладываю ключ от домофона к замку и слышу противный писк. Машинально хватаюсь за металлическую ручку, тяну дверь на себя.

Но на этом все.

Замираю прямо на пороге.

Кажется, если я его переступлю, то самостоятельно зайду в клетку к зверю. Не сомневаюсь, что Герман будет издеваться надо мной до последнего. Смогу ли я выдержать? Всего три дня же, да?

Прикрываю глаза, вижу личико дочери, которая смотрит на меня с безусловной любовью и широко улыбается.

Ради нее я должна справиться!

Набираю в грудь побольше воздуха и переступаю порог.

Не помня себя, поднимаюсь на четвертый этаж, вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю его.

Замираю на секунду, боясь, что меня снова «встретит» Герман. Дрожу то ли от холода, то ли от страха. Но ведь выбора у меня нет. Раз приняла решение, нужно следовать ему до конца.

Это всего на три дня. Всего на три…

Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Глубоко вздыхаю и открываю дверь.

Пару секунд стою, всматриваясь в коридор. Жду. Никто не идет мне навстречу.

Герман вроде бы не дома. Бросаю взгляд на вешалку для одежды. Его пальто нет на месте.

Шумно выдыхаю.

Захожу в квартиру, запираю дверь. Быстро раздеваюсь и иду в гостиную, откуда доносятся два голоса: дочки и ее няни. Стоит мне зайти в комнату, как Зинаида Павловна, сидящая на диване рядом с Алесей и читающая ей книжку, поднимает голову. Дочка следует примеру женщины. Видит меня.

— Мамочка, — малышка так быстро и проворно сползает на пол, что я даже не успеваю уследить за ее действиями.

Алесенька мчится ко мне.

Я подхватываю ее на руки, прижимаю к груди, чувствуя, что узел напряжения начинает потихоньку ослабляться. Сердцебиение замедляется. Вот только дрожь меня не оставляет. Только сильнее становится. Но, возможно, дело в том, что я конкретно замерзла и лишь сейчас начала согреваться.

Медленно вдыхаю, также медленно выдыхаю. Отталкиваюсь от пола, иду к дивану.

Занимаю место Алеси, сажаю дочку на колени и спрашиваю:

— Чем вы занимались?

Малышка задирает голову, чтобы смотреть мне в глаза.

— Смотлели Машу и медведя, — довольно улыбается, видимо, Зинаида Павловна разрешила посмотреть больше, чем одну серию, — иглали в кубики, составляли слова из буковок, — Алеся выпячивает грудь вперед, явно гордясь собой. — А еще читали, — на этом она кривится.

Не любит моя дочка книжки. Совсем не любит. Зато Зинаида Павловна считает, что они отлично развивают детей, поэтому малышке приходится смириться.

Поворачиваю голову к женщине, благодарно ей улыбаясь. Но натыкаюсь на подозрительный взгляд. Не успеваю спросить, что случилось, как раздается трель дверного звонка.

Хмурюсь.

Я никого не жду, а у Германа есть ключи.

Звонок повторяется.

Отсаживаю малышку в сторону. Поднимаюсь и иду открывать дверь, чувствуя, как узел внутри меня снова начинает затягиваться.

Ноги словно свинцом наливаются. Плохое предчувствие разносится по телу. Не знаю, откуда оно берется, но чем ближе я подхожу к двери, тем сильнее оно становится.

Черт.

Когда я стала такой трусихой?

Стискиваю челюсти и делаю последний шаг.

Заглядываю в дверной глазок. Желудок тут же ухает вниз, а ноги холодеют.

Все потому, что в подъезде стоит моя свекровь.

Только ее мне сейчас не хватало.

Глава 13

Прикрываю веки. Делаю пару глубоких вдохов и медленных выдохов. Поворачиваю ключ в замочной скважине.

— Почему ты так долго дверь открывала? — скрипуче спрашивает свекровь, проходясь по мне пренебрежительным взглядом.

Кривится.