Ира Далински – Игрушка для Князя (страница 10)
Слезы сами собой брызнули из глаз.
Как я могла? Как я могла позволить себе так… отдаться этому порочному влечению?
Я жалею. Жгуче, мучительно жалею о каждом движении, о каждом выдохе. Теперь, когда эйфория прошла, осталась лишь гадливая пустота и осознание собственной слабости. Я ведь собиралась быть сильной, независимой… а превратилась в марионетку, пляшущую под его дудку.
Зарываюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Как он сейчас посмотрит на меня? Что подумает? Наверняка, считает легкомысленной дурочкой, падкой на деньги и внимание.
В этот момент дверь бесшумно отворяется. Я дергаюсь, но не успеваю спрятать лицо. На пороге стоит Князев.
Он явно только что принял душ. На нем лишь домашние штаны, низко сидящие на бедрах. Мокрые волосы небрежно зачесаны назад, а с широкой груди, покрытой легкой порослью волос и непонятными мне татуировками, стекают тонкие струйки воды, оставляя влажные дорожки.
Он … невыносимо красив. И эта красота жжет меня еще сильнее.
Князев молча наблюдает за мной, прислонившись плечом к дверному косяку. В его глазах нет ни осуждения, ни насмешки. Только… легкое удивление? Или мне это кажется?
Я отворачиваюсь, стыдясь своего заплаканного лица, своей растерянности. Но его присутствие, такое близкое и такое… нежелательное, только усиливает мое отчаяние. Я чувствую себя обнаженной не только физически, но и морально, словно он видел меня насквозь, видел всю мою фальшь, все мои слабости.
Его взгляд скользнул от моего лица к костюму на тумбе, потом снова вернулся ко мне. Тишина в комнате стала почти осязаемой, нарушаемая лишь стуком дождя и моим сбившимся дыханием. Наконец, Князев отрывается от косяка и медленно входит в комнату.
Он не говорит ни слова. Просто подходит к кровати и присаживается на край, не касаясь меня. Его близость обжигает. Каждый нерв во мне натягивается до предела.
Князев протягивает руку и осторожно убирает с моего лица прилипшую влажную прядь волос. Его прикосновение неожиданно нежное.
«Этого не должно было случиться», – пронеслось у меня в голове.
– Тише, Полина, – тихо произносит Князев, словно услышав мои мысли. Голос у него низкий, бархатистый, умиротворяющий.
Он вытирает большим пальцем слезы с моей щеки.
– Что случилось? Ты жалеешь?
Я не отвечаю. Не могу. Слова застряли комом в горле. Как объяснить ему, весь этот сумбур чувств, это смешение восторга и отвращения? Как объяснить, что я жалею не о нем, а о себе?
Князев хмурится. Он переводит взгляд на мои губы, а потом снова смотрит мне в глаза. На мгновение мне показалось, что он собирается поцеловать меня. Сердце бешено заколотилось. Но он лишь вздыхает и опускает руку.
– Не нужно себя корить, – говорит он, глядя куда-то в сторону. – Ты хорошо танцевала. И ты была настоящей.
Его слова, сказанные простым тоном, прозвучали как удар. Настоящей? В чем? В своем бесстыдстве?
Князев поднимается.
– Если хочешь прими душ, оденься. Я уже заказал завтрак. А после отвезу тебя… куда нужно.
Вот так, Полина. Тобой наигрались и гонят как снятую на ночь проститутку.
Так я чувствую себя внутри и едва сдерживаю очередной поток слез.
Вытираю слезы, смотрю на помятую простыню и тихо говорю:
– Я выполнила условия. Ты получил то, что хотел.
Князев останавливается у самого порога.
– Ты думала, это конец?
Его голос звучит спокойно. Слишком спокойно.
Я отступаю, ощущая, как страх из-за предупреждающих ноток сковывает тело. Он смеется – холодно, беззвучно.
– Я хотел сломать тебя. А ты... – мужчина делает шаг вперед, – ты только разожгла меня.
Тень от его фигуры накрывает меня, как крылья хищника.
Глава 16
От совместного завтрака с Князевым я, разумеется, отказалась. И от того, чтобы он отвозил меня на учебу тоже.
Мне не нужны его одолжения и заигрывания.
Чем дальше я буду держаться от мужчины, тем быстрее он потеряет ко мне интерес. Гм. Может соврать ему, что у меня там заразная инфекция? А что, метод действенный.
Тьфу ты! Не хватало потом правда что-то подцепить. В качестве кармы от Вселенной.
Я резко дергаю ручку двери его пентхауса, но механизм лишь равнодушно щелкает – умный дом требует код или отпечаток пальца хозяина.
– Открывай, – бросаю через плечо, не оборачиваясь.
За спиной раздается смешок. Князев стоит у барной стойки, наливая в хрустальный фужер апельсиновый сок. Босиком. И этот вид так не ввяжется с тем властным и хладнокровным предпринимателем, который обычно видит мир.
Он отхлебнул сок, прищурился. Сжимаю зубы от злости. Он никуда не спешит, а я опоздываю.
– У меня пары.
– Отвезу.
– Откажусь, – кривлю лицом.
– Попробуй.
Смотрю из прихожей на мужчину, который не спеша потягивает сок, сверля меня при этом тяжелым взглядом. Думает, сможет подавить меня? Как бы ни так. Я не привыкла так быстро сдаваться.
Медленно шагаю к барной стойке. Наблюдаю за тем, как мужчина облизывает губы, стирая капли апельсинового сока. Замечаю, как напрягается его тело стоило мне подойти ближе.
Запрокидываю голову, хочу съязвить, сказать какую-нибудь дерзость, но отвлекаюсь на звук уведомления на телефоне мужчины. Смартфон лежит на мраморной столешнице. Экран загорается, оповещая о новом сообщении, но не из-за этого у меня перехватывает дыхание.
На экране я вижу себя спящую в его постели, с разметавшимися волосами и приоткрытым ртом.
– Это… что еще такое?! – прошипела я.
Князев никак не реагирует на мой праведный гнев. Он медленно проводит пальцем по экрану, то есть, по моей щеке на экране. Поглаживает будто.
– Нравится? – шепчет хрипло.
– Удаляй.
– Или что? – Князев наклоняется так близко, что я чувствую тепло его дыхания.
Черт.
– Зачем тебе это? – вздыхаю устало. Мне надоели уже его игры. – Чего ты добиваешься?
– Разве не очевидно, Полина?
Я дергаю головой.
– Код от двери.
– Князев, – вдруг роняет он бархатным голосом.
Дверь щелкает.
Так вот как он «играет» – дает свободу ровно тогда, когда она уже не нужна. Та фотография… мне необходимо избавиться от нее.
– До вечера, Полина, – его пальцы скользят по моей талии на прощание. – Ты знаешь, где меня найти.
Я выхожу, хлопнув дверью. Но в лифте все равно проверяю телефон – не отправил ли он эти фото маме...
Моя мама думает, что я уже большая девочка и обо мне не нужно беспокоиться. Поэтому с утра ни единого сообщения от нее. Странная она. Я бы беспокоилась за своего ребенка, даже если она «ночует» у подруги.