Ира Далински – Игрушка для Князя (страница 9)
– Всего лишь танец. И ничего больше. Обещаю.
Глава 14
Звуки инструментальной мелодии обволакивают пентхаус, пропитанный ароматом дымного ладана и дорогого коньяка.
Я стою в центре зала, ощущая, как тяжелый бархатный воздух касается обнаженной кожи живота. Князев сидит в кресле, словно трон из черного дерева, широко расставив ноги. Его пальцы сжимают стакан со спиртным так крепко, что стекло вот-вот треснет.
Я начинаю.
Сбрасываю алую шаль ему в лицо.
Бедрами плавно рисую восьмерки, шелковая ткань юбки шуршит, как змея, скользящая по мрамору. Князев не дышит. Его взгляд – раскаленный металл, прожигающий каждый мой изгиб. Я медленно закидываю руки за голову, позволяя плавному изгибу спины обнажить еще больше кожи. Его пальцы непроизвольно сжимают подлокотник.
Танцую ближе. Веду опасную игру с хищником.
Мои бедра проходят в сантиметре от его колен, и я вижу, как его зрачки расширяются, как будто он заглядывает в бездну, которая его манит и пугает. Его пальцы вдруг срываются с места.
Хватают край легкой полупрозрачной юбки, протирают между пальцами, пока я нагло выпячиваю грудью ему в лицо, рисуя руками узоры в воздухе.
Горячая ладонь прижимается к моей талии, и я замираю. Князев дышит прерывисто, как человек, который только что нашел источник воды в пустыне. Его пальцы впиваются в кожу, но… он останавливается.
В ушах отдает собственное сердцебиение. Где-то на фоне слышна будоражащая кровь музыка, но все это кажется таким туманным.
Губы мужчины приоткрыты, в глазах – яростное, почти звериное желание. Я чувствую его каждой клеткой. Я вижу его возбуждение. Но он не может.
Не потому, что боится, а потому что знает – если сорвется сейчас, проиграет.
И я ухмыляюсь, наслаждаясь своей властью.
Разворачиваюсь к нему спиной, но не отхожу. Напротив, я хочу, чтобы он пожалел о своем поступке. Доведу его до истомы, а потом сбегу, ведь он обещал меня не трогать.
Чуть медленнее двигаю бедрами, руки в стороны, кисти изящно крутятся. Я знаю, что выгляжу красиво и соблазнительно. Волосы длинные распущены по всей спине, выраженная талия за счет упорных тренировок и плавный переход к небольшой округлой заднице.
Талия двигается волной, я сама сгораю от непривычных ощущений. Когда мое тело движется под томные ритмы, где-то в глубине души шевелится тень запретного удовольствия.
Я чувствую спиной его голод.
И он обжигает.
Каждый раз, когда я прогибаюсь в пояснице, когда шелк скользит по моей обнаженной коже, оставляя открытыми те участки, которые он так жадно рассматривает, внутри меня вспыхивает что-то острое, колючее, почти болезненное.
Я ненавижу Князева. Но в этот момент…
Я владею им.
Не он решает, когда коснуться меня, а я решаю, насколько близко подпустить.
И это сладчайшая месть.
Делаю последнее завершающее движение. Все еще спиной к мужчине прогибаюсь в пояснице назад так, что мои волосы едва касаются пола и я вижу его лицо снизу вверх.
Взмахиваю руками в последний раз, чувствуя, как кровь приливает к голове. Обычно у меня плохо получается это движение, но сегодня я заставляю себя отыграть идеально.
Медленно выпрямляю тело, дышу тяжело рвано, мышцы живота побаливают из-за нагрузки. Разворачиваюсь к Князеву полностью. Его голубые глаза впиваются в мою часто поднимающуюся грудь, которая немного вылезла из лифа.
И когда он в последний момент срывается, хватает меня за талию, заваливая на себя, я ощущаю его жесткие пальцы, его прерывистое дыхание на своей шее… и торжествую.
Он сломался первым.
Но тут же ловлю себя на мысли: а что, если Князев не остановится? И от этого вопроса внизу живота сжимается горячий, стыдный комок.
Я ненавижу его.
Но в эту секунду, когда его глаза горят, а мое тело напряжено до дрожи… Я почти хочу, чтобы он сорвался по-настоящему.
И этот страх – самый опасный из всех.
Его пальцы обжигают кожу, впиваясь в изгиб талии. По спине пробегают мурашки – не от страха, от предвкушения. Его дыхание сбивается, горячее, с примесью коньяка, когда он притягивает меня ближе.
– Ты играешь с огнем, Полина – его голос низкий, хриплый, будто сквозь зубы.
Мой ответ – едва уловимый прогиб спины, позволяющий груди слегка коснуться его рубашки.
– А ты разве не любишь жечь пальцы?
Князев скользит ладонью вверх по моему боку, пальцы проходят под тонкой тканью лифа, касаясь ребер. В горле пересыхает – он чувствует, как участился мой пульс.
– Вот что во мне бесит... – его губы почти касаются моего уха. – Ты дрожишь. Но не от страха.
Ногтями впиваюсь ему в запястье, но не отталкиваю. Наши лица непозволительно близко, я вдыхаю его запах, как дурман, от которого голова кругом.
Когда его пальцы наконец находят застежку бюстгальтера, я резко отстраняюсь, оставляя между нами дымящееся пространство незавершенности.
– Сеанс окончен, Алексей Михайлович.
Его смех звучит как раскаты грома, внезапные и мощные.
Дождь хлещет по панорамным окнам, превращая ночной город в размытое полотно. Взглянув на время, я тянусь к своей накидке, но Князев перехватывает мое запястье.
– Ты не поедешь в такую погоду, – его голос не оставляет места для возражений.
Его пальцы слегка сжимаются – не сила, а как будто нежелание отпускать. Внутри меня вспыхивает протест, но более тихий, более темный голос шепчет:
– Останься.
– Я вызову такси, – бросаю я, но уже без прежней твердости.
Князев усмехается, проводит большим пальцем по пульсирующей вене на моей шее, и я с великим трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза от этого нежного прикосновения.
– Ты дрожишь. И не только от холода.
Это признание, стыдное и возбуждающее, заставляет мое сердце бешено колотиться.
– Здесь две гостевые. Выбирай любую.
Но когда я по глупости, машинально делаю шаг к дальней комнате, просто чтобы утвердиться, что она есть, Князев ловит меня за талию, прижимая спиной к себе.
– Или мою, – его губы касаются шеи. От интимного шепота по спине ползут мурашки. – Если хочешь знать, каково это – проснуться в моей постели.
Я должна сказать нет. Должна вырваться.
Но дождь бьет в стекла, комнату затягивает дымкой, и я, к своему стыду, понимаю, что мое сопротивление тает под его ладонями.
– Только сон, – шепчу надломлено в ответ.
Князев улыбается, ведя меня по коридору.
– Конечно, Полина. Только сон.
Но в его глазах обещание совсем другой ночи. Той, что он мог бы показать мне, если бы я согласилась…
Глава 15
Я проснулась в гостевой спальне от тягостного, сосущего чувства внутри.
Комната залита серым светом дождливого утра. За окном монотонно продолжают барабанить капли, вторя моей тоске.
Взгляд невольно цепляется за алый костюм на тумбе среди серого минимализма. Вспоминаю вчерашний вечер: себя, танцующую для него, Князева. Каждое движение, каждый взгляд, каждое прикосновение… Тогда это казалось безумным, пьянящим, захватывающим. А сейчас постыдным.