Иосиф Гольман – Страхи, неврозы и радости подростков (страница 4)

Еще интересно, что, оглядываясь назад, понимаю, какое непростое время было в начале девяностых. Но у меня всегда было полное ощущение, что мы живем в абсолютном достатке. Помню, я мечтала о значках с диснеевскими героями, которые продавались в палатке «Союзпечать» около дома. Просить было как-то неловко, я всегда помнила, что нас много и всем что-то надо.

Но не прошло и недели, как папа принес нам эти значки.

И так бывало постоянно.

Еще один денежный лайфхак от папы. Странно, но работает.

Когда денег становилось угрожающе мало, надо было быстро потратить последние, чтобы освободить место для новых. Так объяснял папа.

Тогда около метро разом выросла целая стая круглосуточных ларьков, и мы, гуляя с собакой, ходили туда по вечерам. Папа, приезжавший с работы, и мы. Маму не посвящали, потому что она бы все отменила.

Мы шли, громко скандируя: «Мы сейчас идем в палатки // Покупать нам шоколадки!». Это было сначала фантастически весело, а потом фантастически вкусно. Маме мы покупали ее любимый горький шоколад, фактически, это была взятка за безнаказанность, потому что очень неудобно есть и ругаться одновременно.

Сейчас я никогда не отказываю детям в мелочах – это создает ощущение достаточности и возможности получить все что пожелаешь.

И снова про бедного Фиму.

Когда мы начали материально жить хорошо и выросли, ему стало еще тяжелее. Ведь теперь в межсезонье бедный Фима менял колеса сразу на пяти машинах!

Ах да, несмотря на то что он третий из четырех детей, именно он всегда прерывал мои романтические свидания звонком и тоном босса сообщал, что комендантский час близко.

Если я не собиралась домой, он за мной приезжал!

Неприятно? Да! Но больше было обидно, что он такой мелкий и такой наглый.

Тут также надо сказать, что мой папа – самый натуральный гендерный шовинист.

И, как ни странно, от этого страдал и Фима тоже. Папа всегда говорил, что девочки могут выйти замуж, могут не выйти, но в любом случае обеспечивать нас всех должен единственный брат.

Здесь вы можете в полной мере ощутить, насколько слабой была папина вера в умственные способности дочерей.

Так вот, отвечая все-таки на вопрос о воспитании, – есть подозрение, что нас вообще не воспитывали.

Хотя определенные правила жизни, несомненно, были. Поскольку папа вечно за нас переживал, правила касались больше безопасности. Не ходить по темному, ни с кем на улице не разговаривать, дверь не открывать и т. д.

Однажды из-за папиных страхов нам на троих купили один-единственный велосипед «Кама». В целях безопасности, конечно. Папа просто не подумал о том, что травмы в драке между нами могут быть куда тяжелее.

Мы, вообще-то, никогда не дрались. За исключением, наверное, одного случая, когда я намеренно доставала свою старшую сестру Лину и преуспела в этом. В итоге она, как Халк, подняла в воздух стул на колесиках и долбанула меня как следует.

Было, кстати, не больно, курочка довольна. Это была моя любимая поговорка, когда мама пыталась меня воспитывать по попе.

А еще нас ставили в угол! И я искренне не могла понять, почему мои брат и сестра стоят там как вкопанные. Ведь всегда можно подойти, сказать «извините, не подумала» и кайфовать дальше.

Вообще мне нравилось, когда они принципиально стояли в углу. Я их подкармливала, а сама ходила и трогала все их вещи, которые, конечно, трогать было нельзя.

Особенное наслаждение доставляло посидеть на подушке сестры, она от этого очень бесилась.

Если вспоминать какие-то конкретные нравоучения, такого у нас не было.

Но я четко помню, что были мысли, которые папа повторял неоднократно.

Например, он говорил о порядочности. О том, что есть люди порядочные, условно порядочные и непорядочные. Приводил различные примеры и говорил, как важно быть одним из первой группы.

Это, кстати, несколько раз даже мешало мне в жизни.

Будучи «слишком» порядочной, я как-то не взяла распечатанный на принтере билет на студенческий КВН, зная, что он не настоящий. Все пошли, а я нет. Сейчас думаю о том, что, конечно, надо было идти, но тогда очень не хотелось перейти в группу условно порядочных.

Много разговоров было и о половом воспитании. Конечно, в формате того времени.

Может прозвучать грубовато, но папа рассказывал о том, что, когда у мальчика много девочек, его называют жеребцом, а когда у девочки много мальчиков – ее называют иначе.

Не могу сказать, что в нас взращивали очень уж скромных девушек, но я долгое время думала, что в жизни каждой женщины должен быть один-единственный мужчина.

Самое любимое мое воспоминание из детства – это наши семейные завтраки. Мы могли завтракать часами. Мама готовила гренки и какао, а папа всегда рассказывал что-нибудь интересное.

Здесь все просто.

Мама – это тот, кто всегда рядом, на ком можно повисеть, с кем можно поныть, кого можно подоставать.

Если хочется поесть – это тоже к маме. Правда, здесь, где сядешь, там и слезешь, есть все шансы готовить еду самой.

Мама водила нас в театры, отказаться было не вариант.

Все выставки, музеи, в общем, культурная программа – на маме.

Мама – это тот человек, который ходит по квартире и бесконечно ругается: «Что за свинарник!» А свинарник мы устраивать умели, как никто. Даже наша младшая, родившаяся на 20 лет позже, тоже умеет. Наверное, это что-то генетическое.

Только сейчас, родив своих, я понимаю, как тяжело быть мамой.

Без выходных и праздников, бесконечно держать руку на пульсе.

Следить, чтобы все шло своим чередом и никто не съехал с намеченного пути.

Вообще, наличие у родителей четырех детей поражает.

Здесь надо отметить, что моя мама – знатный пофигист.

Если ее сравнивать с героем мультфильма – это натуральный удав Каа.

Но если мама насторожилась, значит, дело серьезное.

Папа, наоборот, настоящий невротик. Переживает практически за всё, но в основном за здоровье и безопасность.

В то же время именно он – наша тихая гавань.

Переживаешь – позвони папе. Он, как никто, умеет укрощать тревогу.

Правда, не свою.

В моем детстве такого не было.

Сестра говорит, что в ее детстве все это было, и много. Она старше меня на полтора года. Да я и помню, как она меня на саночках возила в садик, а сама потом шла в школу.

Делаю выводы – мне не доверяли.

И я их понимаю.

Из ужасов явно помню страх потери родителей.

Тогда пришлось бы жить с бабушкой. А это было бы нервно.

Боялась ходить по улицам одна. Со второго класса я ходила в школу одна и очень боялась всяких сомнительных личностей. Боролась с этим, наверное, только тем, что все равно ходила.

Боялась заходить в подъезд – там частенько лежал без чувств наркоман с верхнего этажа. Такие были времена.

Боялась, что без меня съедят все самое вкусное. Это нормальный и очень рациональный страх в многодетных семьях.

Если бы была возможность что-то поменять, то я попросила бы родителей больше давить на меня в плане образования, чтобы я смогла поступить в самый серьезный вуз.

Но, опять же, не факт, что я бы это давление приняла и училась бы лучше.

Хотела бы в детстве заниматься серьезно танцами или в актерской школе, это позволило бы избежать зажимов физических и эмоциональных.

Спорт и правильное питание. На мой взгляд, мы не уделяли этому должного внимания.

Было бы здорово иметь эти привычки с детства.

Целиком и полностью.