Иосиф Фрейлихман – Щупальца спрута (страница 10)

Где-то в глубине души чувствуя, что это не настоящая любовь, Надя все же отдавала себе отчет в том, что увлечение серьезно и, кто знает, не перерастет ли оно в любовь.

А Лидия все чаще появлялась в их доме. Прямо с работы Степанковский заезжал в проектно-сметное бюро, куда Лидия устроилась на работу. Вместе они приезжали домой и уже не расставались до поздней ночи.

В те редкие вечера, когда Степанковский не виделся с Лидией, он после рабочего дня оставался на заводе, закрывался в своем кабинете и работал до изнеможения, стараясь наверстать упущенное.

…Как много хорошего было создано им в этом кабинете! Сколько оригинальных и смелых мыслей воплотилось в чертежах и эскизах будущего самолета! Но теперь упущенное время безжалостно мстило за себя – Степанковский то здесь, то там обнаруживал прорехи, которые необходимо было немедленно устранить. И Валентин лишал себя отдыха и до утра, ни на секунду не смыкая глаз, разрабатывал план-задание для своего бюро.

При посещении Степанковского Лидия вела себя крайне осторожно. Она отдавала должное Наде, в ее присутствии подчеркнуто сдержанно относилась к Валентину Александровичу. Надя не замечала ничего такого, что свидетельствовало бы о любви Лидии к брату. И все же по мимолетной улыбке, продолжительному взгляду, устремленному на Валентина, она догадывалась о чувствах Лидии. Зато Валентин не скрывал своей любви; он совершенно преображался в присутствии Лидии.

Как-то вечером Надя зашла в комнату брата.

– Мне кажется, – с воодушевлением говорил Валентин, – что тот, кто непосредственно своими руками не создает эти машины, – не может познать счастья, которое испытывает автор конструкции нового самолета. В такие минуты я, сугубо земное существо, вдруг чувствую, как вырастают у меня крылья. Каждая новая конструкция самолета – это новый взлет. Желание творить, создавать новые машины становится жизненной необходимостью.

– Да, это действительно интересно, – задумчиво глядя на блестящую крышку пианино, отозвалась Лидия. – Мне как-то даже в голову не приходило, что у людей бывают такие чувства и порывы. Вы знаете, Валентин, мне приходилось летать, но, сидя в самолете, я не думала, что можно летать еще быстрее. В чем же особенность новой вашей машины?

– Особенностей много, – уклончиво ответил Валентин Александрович и, спохватившись, добавил: – Да, собственно, эта сугубо техническая область не представляет интереса для непосвященных.

– Вы правы, вы правы, – так же задумчиво ответила Лидия со странной улыбкой. И тут же невольно вздрогнула, увидев Надю.

Надя достала из шкафа галстуки Валентина и вышла, чтобы прогладить их. В том, что близкий друг брата интересуется его работой, не было ничего удивительного. Тем более, что, судя по всему, Лидия для Валентина была больше, чем друг. И все же какая-то неосознанная тревога закралась в душу Нади.

С тех пор, что бы она ни делала, беспокойство не покидало ее. Надя в который раз мысленно возвращалась к тому вечеру. Почему Лидия вздрогнула, увидев ее, Надю? Теперь это вначале неясное чувство перешло в страх за судьбу брата, за порученное ему дело. Кто она, эта Лидия? Ранее Надя не сомневалась, что Валентин в разговорах с Лидией не касается темы, относящейся к государственной тайне. Но сейчас эта уверенность поколебалась: уж очень изменился Валентин с тех пор, как появилась Лидия. Будучи не в состоянии оставаться в неведении, она решила под строжайшим секретом посоветоваться с секретарем партийной организации завода Крыловым, которого знала лично.

В квартире Крылова царил веселый предпраздничный беспорядок, который вносил радостное оживление и чувство ожидания чего-то торжественного и значительного. По давней традиции семья Крыловых Новый год встречала у себя дома. Невольно вспомнив известную пословицу о незваном госте, Надя с чувством неловкости сняла пальто и прошла в комнату Крылова, служившую ему кабинетом.

– Присаживайтесь, Надежда Александровна, – радушно встретил ее Крылов. – Вот отведайте Машино изделие. – Он придвинул вазу с печеньем. – Жена у меня большая мастерица. Машенька, сладь нам чайку, – попросил он.

– Спасибо, Владимир Николаевич. – Надя машинально взяла печенье и тут же положила обратно. – Владимир Николаевич, – взволнованно заговорила она. – Я пришла с вами посоветоваться по очень важному вопросу… На мой взгляд, конечно. Я… – Она замолчала, нервно теребя носовой платок.

– Что случилось, Надежда Александровна? – участливо спросил Крылов. От его мягкого тона Надя еще больше разволновалась.

– Только… – с трудом сдерживая дрожь в голосе, заговорила Надя, – только я попрошу вас, чтоб мое посещение и то, что я скажу, осталось между нами.

– Обещаю вам это.

– Хорошо. Скажите, Владимир Николаевич, вы знаете, кто эта женщина, с которой дружит Валентин последние несколько месяцев?

Крылов внимательно посмотрел на Надю.

– А что случилось, Надежда Александровна?

– Собственно, ничего… Я твердо убеждена, что брат ни с кем, даже с самыми близкими, не будет вести разговоры о секретных работах завода. Но вот в последнее время у них сложились такие отношения, что прежняя уверенность меня оставила. Я… – Она опять замолчала, не находя слов.

– Вы можете, Надежда Александровна, довериться мне. Расскажите, по возможности обстоятельно, что вас взволновало?

– Ну, – неуверенно начала Надя, – Валентин очень увлечен этой женщиной. Надо отдать справедливость – она весьма интересна. Но вот на днях, когда она была у нас, я случайно услышала заданный ею вопрос, относящийся к секретным работам завода… И, хотя Валентин оставил ее вопрос без ответа, меня это сильно обеспокоило. Не зря ведь говорят, что любовь слепа. Можно и забыться. А с тех пор как Валентин влюбился, он стал совсем другим, точно его подменили. Я боюсь, как бы он не сказал чего-нибудь лишнего. Что, собственно, знаем мы об этой женщине? Очень вас прошу, Владимир Николаевич, проверьте, кто она. Сделайте это так, чтобы Валентин не заметил. Но непременно сделайте…

С минуту они сидели молча.

– Мне кажется, Надежда Александровна, – осторожно начал Крылов, – что ваши опасения беспочвенны. Валентин Александрович – человек серьезный и никакой оплошности допустить не может.

– Ох, спасибо, Владимир Николаевич. – В ее голосе слышалась радость. – У меня точно гора с плеч свалилась. Значит, и вы убеждены, что Валентин при любых обстоятельствах не способен забыться?

– Да, убежден! – твердо произнес Крылов. – Но… Обещайте и вы, Надежда Александровна, немедленно дать мне знать, если возникнет хоть малейшее подозрение.

– Обещаю, Владимир Николаевич.

– Вот и чудесно! – весело заключил Крылов. – А теперь отобедаете с нами, хотите вы этого или нет.

– Большое спасибо, Владимир Николаевич, я уже обедала.

– Я же сказал, Надежда Александровна, хотите – не хотите, а обедать с нами вам придется!

После встречи с Крыловым Надя несколько успокоилась. Но настороженность не покидала ее.

Лидия все более властно входила в жизнь Степанковских. Теперь она прямо с работы являлась к ним домой, хлопотала по хозяйству. По всему было видно, что она стремится сблизиться с Надей.

Надя обнаружила у Лидии недюжинные познания в кулинарии, вкус и умение все делать своими руками. Теперь Надя несколько иными глазами смотрела на Лидию, та начинала ей нравиться. И если бы не воспоминания о близкой ее сердцу Майе, Надя бы, пожалуй, утвердилась в мысли, что Лидия рождена для Валентина. А Валентин Александрович, уже никого не стесняясь, открыто заявлял, что Лидия станет его женой. Надя с болью слушала брата, но напомнить о Майе не решалась.

Входить в свою комнату Валентин Александрович никому не разрешал. Только ради Лидии поступился он этим правилом.

Как-то Лидия села за пианино, и комната заполнилась чудесными звуками вальса из «Лебединого озера». Их сменили мелодии Глинки, Глазунова, Бетховена. Прежде она не соглашалась играть, хотя Валентин Александрович упрашивал ее. Надя слушала, как зачарованная.

И вдруг Лидия запела. Надя впервые слышала ее великолепный голос. Когда зазвучала трогательная ария Баттерфляй, она не удержалась и вошла в комнату брата. Тот слушал, не спуская с Лидии влюбленных глаз. Надолго запомнилось Наде лицо Лидии. На нем можно было прочесть меланхолическую грусть, навеянную арией. Но в голубых глазах, когда они останавливались на Валентине, появлялся странный холодный блеск.

Телефонный звонок заставил Надю отлучиться в соседнюю комнату. Звонили из бюро завода. Срочно вызывали Валентина. С виноватым и недовольным лицом покинул он Лидию, пообещав скоро вернуться. Лидия еще некоторое время продолжала играть. Потом все затихло.

Занимаясь уборкой, Надя в полуоткрытую дверь увидела Лидию. В какой-то неестественной позе, нагнувшись над столом, Лидия что-то разглядывала. Одну руку она держала в кармане жакетки, другой прижимала брошь на груди. Когда Надя вошла в комнату, Лидия резко выпрямилась. На столе покачивался лист ватмана, свернутый в трубку. Лидия взяла сигарету и спокойно закурила.

– Как вы думаете, Надя… – Ее голос звучал ровно. – Долго ли может задержаться Валентин?

– Право, не знаю. – Надя еле сдерживала охватившее ее волнение. – Он просил, чтобы вы не уходили.

– Я и не собираюсь уходить. Но только скучно одной. Верно говорит пословица: ждать да догонять – хуже нет. Может, вам помочь в чем-нибудь?