Валяйте лучше напрямик.
Кто улучит удобный миг,
Тот и устроится прекрасно.
Вы стройны и во всей красе,
Ваш вид надменен, взгляд рассеян.
В того невольно верят все,
Кто больше всех самонадеян.
Ступайте к дамам в будуар.
Они – податливый товар.
Их обмороки, ахи, охи,
Одышки и переполохи
Лечить возьмитесь не за страх —
И все они у вас в руках.
Вы так почтенны в их оценке.
Хозяйничайте ж без стыда,
Так наклоняясь к пациентке,
Как жаждет кто-нибудь года.
Исследуя очаг недуга,
Рукой проверьте, сердцеед,
Не слишком ли затянут туго
На страждущей ее корсет.
Вот эта область неплоха.
Теперь гораздо ближе мне вы.
Теория, мой друг, суха,
Но зеленеет жизни древо.
От вас я просто как в чаду.
Я вновь когда-нибудь приду
Послушать ваши рассужденья.
Вы сделали б мне одолженье.
Ужель ни с чем идти домой?
В воспоминанье о приеме
Оставьте росчерк ваш в альбоме.
Не откажусь. Вот вам автограф мой.
Eritis sicut Deus scientes bonum et malum.[51]
Змеи, моей прабабки, следуй изреченью,
Подобье божие утратив в заключенье!
Куда же мы теперь?
В любой поход.
В большой и малый свет. И ты не хмурься!
С каким восторгом после всех экскурсий
Ты сдашь по этим странствиям зачет!
Однако, видишь, я длиннобород.
Едва ли пользу принесет поездка.
Мне стыдно малости своей средь блеска
И легкомыслия недостает.
Я в жизни не умел усвоить лоска
И в обществе застенчивей подростка.
Потрешься меж людьми и, убежден,
Усвоишь независимость и тон.
Но как мы пустимся в поездку эту?
Где лошади, где кучер, где карета?
Я расстелю пошире пелерину
И предоставлю моему плащу
По воздуху унесть нас на чужбину.
С большим узлом тебя я не пущу.
Я вещество такое берегу,
Чтоб к небу подняло нас, как пушинку.
Поздравить с жизнию тебя могу,
Которая тебе еще в новинку.
Погреб Ауэрбаха в Лейпциге[52]
Никто не пьет? Притихло пенье?
Не слышно смеха? Чур вас, чур!
Ребята просто загляденье,
А скисли хуже мокрых кур.
Твоя вина. Над чем смеяться? 
