Я вижу пораженного стрелой!
Охотница, стреляешь ты так метко.
Что, чуть ты натянула тетиву,
Я во мгновенье ока тоже ранен.
Воображаю, сколько будет жертв,
Когда ты воцаришься в нашем замке
И в нем засвищут тучи этих стрел!
Чем стану я? Ты мне мой двор взбунтуешь,
Небезопасным станет камень стен,
И, я боюсь, тебе, победоносной,
Все войско восхищенно присягнет.
Что остается мне, как не отдать
Тебе во власть себя и все владенья,
Которые своими я считал.
У ног твоих позволь мне всенародно
Признать тебя своею госпожой,
Которой только стоило явиться,
Чтоб покорить нас и занять престол.
Царица, я пришел назад.
Ты бросишь человеку взгляд,
И сразу же, ошеломясь,
Он нищ, как голь, богат, как князь.
Чем был я? Чем успел я стать?
Что делать мне, что предпринять?
Хоть взгляд мой молнией бы жег,
Он сломится о твой порог.
С востока накатил наш вал,
И запад содрогнулся, пал.
Народу двигалась тьма тем
В степи, не меренной никем.
Свалился первый, стал второй,
И следующий занял строй,
Единому заменой сто,
И убыль тысячи – ничто.
На место с места, вплавь и вброд
Неслось нашествие вперед,
И где вчера я был главой,
Сегодня буйствовал другой.
Хватали все, кто чем прельщен.
Иные уводили жен,
Иные угоняли скот,
Коней же – все наперечет.
А я рукою знатока
Брал вещь, которая редка,
И доли в общем грабеже
Не требовал при дележе.
Я нападал на кладов след,
И их вытаскивал на свет,
И отпер не один баул,
Во все карманы заглянул.
И золота не мог я счесть
И отдавал каменьям честь.
Пусть у тебя на сердце тут
Играет этот изумруд.
А этот жемчуг дорогой
Повесь в ушко себе серьгой.
Вот и рубин, но он поблек
Перед твоим румянцем щек.
Все это раздобыл я сам
И приношу к твоим ногам.
Тут битв кровавых урожай,
И ты его не отвергай.
Вот ящики и сундуки.
По манию твоей руки, —
И это ведь не похвальба, —
