Рассказать теперь должны вы.
I
Камень, речь поведи! Говорите со мною, чертоги!
Улица, слово скажи! Гений, дай весть о себе!
Истинно, душу таят твои священные стены,
Roma aeterna! Почто ж сковано все немотой?
Кто мне подскажет, в каком окне промелькнет ненароком
Милая тень, что меня, испепелив, оживит?
Или, сбившись с пути, не узнал я дорогу, которой
К ней бы ходил и ходил, в трате часов
не скупясь?
Обозреваю пока, путешественник благоприличный,
Храмы, руины, дворцы, мрамор разбитых колонн.
Этим скитаньям конец недалек. В одном только
храме,
В храме Амура, пришлец кров вожделенный
найдет.
Рим! О тебе говорят: «Ты – мир». Но любовь
отнимите,
Мир без любови – не мир, Рим без любови —
не Рим.
II
Чтите кого вам угодно, а я в надежном укрытье,
Дамы и вы, господа, высшего общества цвет;
Спрашивайте о родне, о двоюродных дяде и тете,
Скованный свой разговор скучной сменяйте игрой.
С вами также прощусь я, большого и малого круга
Люди, чья тупость меня часто вгоняла в тоску;
В политиканстве бесцельном все тем же вторьте
сужденьям,
Что по Европе за мной в ярой погоне прошли.
Так за британцем одним «Мальбрук», упрямая песня,
Шла из Парижа в Турин, в Рим из Турина текла,
В Пизу, В Неаполь… И, вздумай он парус поставить
на Смирну,
Всюду «Мальбрук» бы настиг, в гаванях пели б
«Мальбрук».
Так вот и я – куда ни ступлю, все те ж пересуды:
Эти поносят народ, те – королевский совет.
Ныне не скоро меня разыщут в приюте, который
Дал мне в державе своей князь-покровитель Амур.
Здесь надо мной простер он крыло. Любимая вправду
Римлянка складом – таких бешеный галл
не страшит.
О новостях и не спросит: ловить желанья мужчины,
Если ему предалась, – нет ей заботы другой.
Он ей забавен, дикарь свободный и сильный, чьи речи
Горы рисуют и снег, теплый бревенчатый дом.
Рада она разделять огонь, что зажгла в нем, и рада,
то не как римлянин он – золоту счет не ведет.
Лучше стол обставлен теперь, и богаче наряды,
Ждет карета, когда в оперу хочется ей.
Северным гостем своим и мать и дочка довольны,
Варваром покорены римское сердце и плоть.
III
Милая, каешься ты, что сдалась так скоро? Не кайся:
Помыслом дерзким, поверь, я не принижу тебя.
Стрелы любви по-разному бьют: оцарапает эта,
Еле задев, а яд сердце годами томит;
С мощным другая пером, с наконечником острым
и крепким,
Кость пронзает и мозг, кровь распаляет огнем.
В век героев, когда богини и боги любили,
К страсти взгляд приводил, страсть
к наслажденью вела.
