Властвовать, лишь чрез нее своей усладится короной.
Радуйся, высшая тварь из тварей Природы! Доступно
Мысли твоей провожать полет ее творческой мысли
В эту высь. Но стань на месте; назад обрати ты
Взоры, проверь, сравни – и примешь изустно от музы
Добрую весть, что это не сон – все видишь ты въяве.
«Стоял я в строгом склепе, созерцая…»
Стоял я в строгом склепе, созерцая,
Как черепа разложены в порядке,
Мне старина припомнилась седая.
Здесь кости тех, кто насмерть бились
в схватке,
Забыв вражду, смирившись поневоле,
Лежат крестом. О кости плеч, лопатки
Могучие! Никто не спросит боле,
Что вы несли; оторван член от члена,
Нет связи жизни, деятельной воли.
Вы врозь лежите, руки и колена.
Вам мира нет: вы вырваны в сиянье
Земного дня из гробового плена.
Нет в скорлупе сухой очарованья,
Где благородное зерно скрывалось.
Но мной, адептом, прочтено Писанье,
Чей смысл святой не всем раскрыть
случалось
Когда средь мертвого оцепененья
Бесценное творенье мне досталось,
Чтоб в холоде и тесном царстве тленья
Я был согрет дыханием свободы
И жизни ключ взыграл из разрушенья.
Как я пленялся формою природы,
Где мысли след божественной оставлен!
Я видел моря мчащиеся воды,
В чьих струях ряд все высших видов явлен.
Святой сосуд, – оракула реченья! —
Я ль заслужил, чтоб ты был мне доставлен?
Сокровище украв из заточенья
Могильного, я обращусь, ликуя,
Туда, где свет, свобода и движенье.
Того из всех счастливым назову я,
Пред кем Природа-Бог разоблачает,
Как, плавя прах и в дух преобразуя,
Она созданье духа сохраняет. 
