Иоганн Гёте – Лесной царь (страница 63)
Свесть; а я между тем разыскивать стану и тотчас
К вам, отыскавши ее, ворочусь». Пастор поклонился,
А соглядатай пошел смотреть по садам и сараям.
VI
Клио
Современность
На вопросы пастора, что потерпели скитальцы
И давно ли они лишены домашнего крова,
Тотчас судья отвечал: «Несчастия наши не кратки:
Горькую чашу страданий мы пили за эти все годы,
Тем ужасней, что лучшая нам изменила надежда.
Кто не сознается, как трепетало в нем весело сердце,
Как в свободной груди все пульсы забились живее
В ту минуту, когда засветилось новое солнце,
Как услыхали впервые об общих правах человека,
О вдохновенной свободе и равенстве также похвальном?
Всякий в то время надеялся жить для себя, и, казалось,
Все оковы, в руках эгоизма и лени так долго
Многие страны собой угнетавшие, разом распались.
В эту годину не все ли народы равно обратили
Взоры свои на столицу вселенной, которая долго
Ею была и теперь названье вполне оправдала?
Не были ль те имена провозвестников радости равны
Самым ярко блестящим, подъятым на звездное небо?
Разом отваги, и духу, и речи прибавилось в каждом.
Первые приняли мы, как соседи, живое участье.
Тут война началась. С оружием двинулись франки
Ближе, но с виду нам показались только друзьями.
Ими и были они: с возвышенной думой стремился
Всяк из них насаждать веселое древо свободы,
Всем обещая свое и каждому выбор правленья.
Вся молодежь ликовала, за ней ликовала и старость;
Новое знамя везде окружали веселою пляской.
Так, получа перевес, завладели немедленно франки
Прежде духом мужей по готовности огненной к делу,
А по ловкости и сердцами прекрасного пола.
Ноша войны истребительной нам не казалася в тягость,
В отдаленьи надежда манила отрадной улыбкой
И увлекала веселые взоры по новой дороге.
О, как весело время, когда жениху и невесте
В танцах мечтается день желанного их сочетанья!
Но еще радостней было время, когда показалось
Близким, возможным все, что свято душе человека.
Все языки развязались. Мужчины, юноши, старцы —
Все говорили свободно о чувствах и мыслях высоких.
Скоро, однако, затмилось небо. К добру неспособный,
Гнусный род объявил свои притязанья на власти.
Друг на друга восстав, они притесняли соседей
Новых и братьев своих, высылая хищные рати.
Наши начальники буйствовать стали и грабить большое,
И до ничтожной безделицы грабили мелкие люди.
Каждый, казалось, желал, чтоб только хватило на завтра.
Мы терпели, и с каждым днем росло угнетенье.
Воплей не слушал никто. Властители сами теснили.
Тут уж горе и зло проникло в самых спокойных:
Каждый желал и клялся отмстить за все оскорбленья
И за двойную потерю обманутой горько надежды.
Счастье в эту минуту приняло сторону немцев,
И ускоренными маршами в бегство пустилися франки.
Ах, тогда-то мы только все горе войны распознали!
Добр и велик победитель; по крайней мере, таким он
Кажется; как своего, он щадит побежденного мужа,
Если последний снабжает его ежедневно всем нужным;
Но бегущий законов не знает; он только со смертью
Борется и без разбору мгновенно добро истребляет.
Кроме того, он взволнован. Отчаянье в сердце теснится
И понуждает его на всякий злодейский поступок. 
