Многие годы коснел и ворочался только с усильем!
То, что всем отцам угрожает, узнал я сегодня:
Мать готова всегда поблажать желаниям пылким
Сына, и каждый сосед за одно уже действует с ними,
Если против отца или против супруга восстанье.
Но противиться я всем вместе не стану: что пользы?
Тут я только одно упрямство предвижу да слезы.
Что ж, ступайте, смотрите, и с Богом мне в дом приводите
Дочь; а не то, так пусть забудет он девушку эту».
Так отец говорил. В порыве восторга воскликнул
Сын: «Еще нынче же вечером явится дочь к вам такою,
Как разумный мужчина себе представляет невесту.
Счастлива добрая девушка будет тогда, я надеюсь.
Да, мне вечно она признательна будет, приемля
Мать и отца от меня, каких разумные дети
Могут лишь пожелать. Но мешкать я больше не буду:
Тотчас же лошадей запрягу, да следом за милой
Наших друзей подвезу и действовать им предоставлю.
Небом клянусь, что во всем на решение их полагаюсь.
Девушку я, не назвавши своей, опять не увижу».
Герман бросился тотчас в конюшню, где борзые кони
Смирно стояли и чистый овес подбирали проворно
С сеном сухим, накошенным в самой душистой долине.
Тотчас, блестящие им удила влагая, продернул
В посеребренные пряжки он ремни и немедля
Стал пристегивать длинные прочно-широкие вожжи,
Вывел на двор лошадей, где работник услужливый скоро
Стал за дышло легко потрогивать с места повозку:
Тут же веревками чистыми к ваге они прикрепили
Быстрых, статных коней проворно везущую силу.
Герман сел и с бичом в руках покатил за ворота.
Только что сели друзья, занимая покойное место,
Быстро повозка поехала вдоль мостовой, оставляя
Все за собою – и стены, и белые башни градские.
Так с пригорка резво на пригорок знакомой дорогой
Герман к шоссе поспешал и тихой не мешкал ездою.
Но когда он вблизи увидал деревенскую башню
И в расстояньи недальном дома, обнесенные садом,
То подумал немного и стал придерживать коней.
Тенью развесистых лип, которые много столетий
Здесь вырастали и корни пускали глубокие в землю,
Выгон широкий был окружен перед самой деревней:
Он поселянам служил и гражданам местом веселья.
Вырыт под сенью древесной тут в уровень с дерном колодезь.
Тотчас пониже ступеней видны скамейки из камня.
Ими обставлен родник, выбегающий резвой волною.
Стены кругом не высоки, чтоб черпать удобнее было.
Герман решился своих лошадей под этою тенью
Миг задержать. Поступя таким образом, стал говорить он:
«Слезьте, друзья, и ступайте разведывать: точно ль достойна
Девушка эта руки, которую ей предлагаю.
Знаю, вы мне о ней не расскажете новых диковин;
Будь один я теперь, немедля пошел бы в деревню,
И судьбу мою милая в несколько слов бы решила.
Вы ее легко отличите меж всеми другими:
Верно, с ней ни одна воспитаньем сравниться не может.
Кроме того, укажу на признаки чистой одежды:
Красной поддевкой у ней обозначена выпуклость груди,
Плотно черный корсет красивый стан облегает,
Ворот рубашки лежит, опрятными складками собран,
Так что рисует на белом округлость ее подбородка,
Ясно и смело красуется всей головы очертанье,
В несколько раз на серебряных шпильках навернуты косы,
Синими складками ниже поддевки красуется юбка
И на ходьбе обнимает красивую, стройную ногу.
