Бывшем ему так к лицу и отданном только сегодня, —
Страшно сжимался кулак у меня, и с отчаянной злобой
Я колотить начинал без разбору, куда ни попало.
Громко, с носами, разбитыми в кровь, они выли и только —
Только могли убегать от ужасных пинков и побоев.
Так подрастал я на то, чтобы после от батюшки часто
Вместо других выносить оскорбленья и речи укора.
Если, бывало, его в заседаньи последнем взволнуют,
Я отвечаю за все: за козни и споры совета.
Часто об участи жалкой моей вы и сами жалели;
Но в душе я ценил заботы родителей нежных,
Их попеченье для нас свое умножать состоянье,
Часто стесняя себя из желания детям оставить.
Только – увы! – не в одном береженьи для будущих целей
Счастие наше сокрыто и, как ни приятно довольство,
Счастия нет в умножении наших полей и достатка.
Вместе с отцом престарелым стареются также и дети,
Светлого дня не видав и о завтрашнем вечно заботясь.
Сами взгляните сюда и скажите: не правда ль, как чудно
Все раскидалось кругом? Внизу виноградник и сад наш,
Дальше сараи, конюшни и дом, как полная чаша;
Но когда я на дом посмотрю и увижу окошко,
То из каморки моей под самою крышей, – невольно
Мне на память приходит время, в которое там я
Долго месяца ждал по ночам иль раннего солнца
(Крепкого сна на короткое время бывало довольно):
Ах, каким одиночеством веяли в эти минуты
Комната, сад и холмов далеко убегавшие скаты!
Все предо мною лежало пустынно, и ждал я подруги».
Добрая мать отвечала на это разумною речью:
«Сын мой, если ты новобрачную ждешь, чтобы с нею
Ночь обратилась тебе в половину прекрасную жизни,
Все дневные заботы твои награждая, – поверь мне,
Мать и отец для тебя желают того же. Мы сами
К выбору девушки часто тебя принуждали советом.
Только я знала сама, а теперь говорит мое сердце:
Ежели час роковой не настанет, да вовремя, в пору
Девушки суженой нет, все поиски будут напрасны:
Пуще всего ошибиться при выборе кажется страшным.
Сын мой, сказать ли тебе? Мне кажется, ты уже выбрал:
Сердце грустней у тебя и чувствительней стало гораздо.
Прямо со мной говори; а мне уже сердце сказало:
Ты сегодня ту девушку, ту изгнанницу выбрал».
«Милая матушка, – сын подхватил с увлеченьем, —
Точно, точно, ее! И если сегодня же в дом свой
Я невестой ее не введу, в такой суматохе
Всех переездов и войн и следа ее после не сыщешь.
Матушка, тщетно тогда будет все для меня достоянье,
Тщетно грядущие годы украсятся жатвой обильной,
Самый дом наш и сад для меня потеряют значенье,
Нежность матери даже – увы! – не утешит страдальца:
Чувствую сам, что любовь разрешает все прочие узы,
Если скрепляет свои, и не девушка только оставит
Мать и отца своего, прилепляясь к мужу душою.
Нет, и юноша мать и отца позабудет, увидя,
Как удаляется девушка, милая сердцу навеки.
Вот почему я пойду, куда поведет меня горе.
Батюшка высказал ясно решенье свое, и мне дом ваш
С этой минуты чужой, потому что девушка эта —
Так решено – никогда в нем не будет моею супругой».
Добрая, умная мать перебила слова его быстро:
«Двое мужчин будто горы становятся друг против друга:
Горд, непреклонен, никто уступить не желает другому,
К первому доброму слову язык повернуть не решится.
Сын мой, послушай меня: я покуда питаю надежду,
