Иоганн Гёте – Лесной царь (страница 46)
Что было так прекрасно, так любимо?
Подавлен дух, бесплодны начинанья,
Для чувств померкла прелесть мирозданья.
Но музыка внезапно над тобою
На крыльях серафимов воспарила,
Тебя непобедимой красотою
Стихия звуков мощных покорила.
Ты слезы льешь? Плачь, плачь в блаженной муке,
Ведь слезы те божественны, как звуки!
И чует сердце, вновь исполнясь жаром,
Что может петь и новой жизнью биться,
Чтобы, на дар ответив щедрым даром,
Чистейшей благодарностью излиться.
И ты воскрес – о, вечно будь во власти
Двойного счастья – музыки и страсти.
Герман и доротея
Поэма
I
Каллиопа
Судьба и участие
«Я не видал, чтобы площадь и улицы были так пусты!
Город – шаром покати! будто выморочный, и полсотни,
Кажется мне, изо всех обывателей в нем не осталось.
Вот любопытство что делает! Всякий бежит до упаду,
Чтобы только взглянуть на печальный изгнанников поезд.
Будет с полмили до той дороги, которой им ехать,
А, невзирая на пыль и полуденный зной, – побежали.
Право, я с места не тронусь затем, чтобы видеть несчастье
Добрых бегущих людей, с уцелевшим именьем. Несчастным
Чудные страны за Рейном оставить пришлось и, на нашу
Землю ступя, захватить уголок безмятежно, счастливый
Этой обильной долины, следя за ее направленьем…
Ты поступила прекрасно, жена, что, из жалости, сына
К бедным с холстиною старой, с питьем отпустила и пищей
Для раздачи, затем, что давать – есть дело богатых.
Малый-то как покатил! Да как жеребцами он правит!
Право, повозочка новая очень красива, удобно
В ней четверым поместиться, и кучеру место на козлах.
Нынче один он поехал, смотри, как свернул в переулок».
Так, доволен собой, у домовых ворот против рынка
Сидя, жене говорил «Льва золотого» хозяин.
И на слова его так отвечала разумно хозяйка:
«Право, старую я дарю неохотно холстину:
Часто на множество нужд ее и за деньги не сыщешь,
Если понадобится. Только нынче с такою охотой
Много рубашек получше и наволок я отдавала:
Слышала, дети и старцы идут по дороге, раздеты.
Только – простишь ли ты мне? – и в твоем я шкапу похищала,
И особливо, что твой халат с индийским узором
Я отдала. Он и жидок, и стар, да и вышел из моды».
Но, улыбнувшись на то, ей ответствовал добрый хозяин:
«Все-таки старого жаль мне халата из ситцу – индийский
Был настоящий; такого теперь ни за что не достанешь.
Правда, его не носил я. Теперь хотят, чтоб мужчина
Все ходил в сюртуке иль всегда красовался в бекеше;
Вечно ходи в сапогах, – в изгнании туфли и шапки».
«Видишь, – сказала жена, – иные из тех воротились,
Что смотрели на поезд: должно быть, уж он миновался.
Как башмаки запылились у них, как лица пылают!
Каждый держит платок носовой и пот утирает.
Нет! в такую жару далеко так на зрелище это
Я не кинусь бежать. И мне, право, довольно рассказов».
Ей, на такие слова, сказал с удареньем хозяин:
«Редко такая погода к такому жнитву подходила:
Хлеб мы так же сухой уберем, как и сено убрали;
На небе ясно кругом, не видать ниоткуда ни тучки,
И с востока отрадною дышит прохладою ветер.
Вот постоянное вёдро, и рожь совершенно созрела; 
