Пастью твоей однозубою
Страшная речь извергается
Из твоих отравленных уст!
Скрытая злость под личиною лести,
Волк под одеждой овечьею,
Мрачного Цербера ярости
Мне несравненно страшнее!
Мы стоим изумленные:
Как, откуда явилося
Столько коварства
В этом ужасном чудовище?
Вместо речей утешенья целебных,
Вместо забвения прошлого
Прошлое зло ты напомнила
Более радости прошлой.
Злобно ей омрачила ты
Светлый блеск настоящего
Вместе с надеждой
Счастья, в грядущем сияющей.
Смолкни, смолкни!
Чтобы от нас не умчалась
Нашей царицы душа,
Чтобы осталася прочно
В этом образе чудном,
Лучшем из видевших солнечный свет!
Елена приходит в себя и снова становится посреди хора.
Выйди, солнце золотое, из бегущих облаков!
В тучах было ты прекрасно – ныне блещешь красотой.
Снова мир тебе открылся, снова светит чудный взор!
Пусть зовусь я безобразной: мне понятна красота.
Из бесчувственной пустыни я, шатаясь, выхожу;
Вновь уснула б я охотно – так устала телом я.
Но прилично нам, царицам, всем прилично
смертным нам
Укрепляться, ободряться пред грозящею бедой.
Ныне стала перед нами ты в величье красоты;
Нам твой взор повелевает: что велишь ты, говори!
Время дерзостного спора вы должны вознаградить.
Быстро жертвенник поставьте, как супруг мой повелел.
Уж готово все: треножник, чашки, кубки, острый нож,
И кропленья, и куренья, – лишь на жертву укажи.
Царь о жертве не сказал мне.
Не сказал? О горе вам!
Что за горе, мне поведай!
О царица, жертва – ты!
Я?
И эти.
Горе, горе!
Ты падешь под топором.
Страшно! Знала я… О ужас!
Неизбежно это вам.
Ах! А мы? Что будет с нами?
Благородно пасть должна
Ваша славная царица; но под крышею дворца,
Как дроздов крикливых стая, вы повиснете вверху.
Елена и хор, охваченные изумлением и ужасом, составляют выразительные живописные группы.
Презренные! Как призраки застывшие,
Стоите вы, дрожа за жизнь, которая
Принадлежать теперь уж перестала вам!
Ни человек, ни призраки, как вы теперь, –
Все люди только призраки, подобно вам, –
Не любят расставаться с светом солнечным;
Но никому в конце концов спасенья нет:
Известно это всем, не всем приятно лишь!
Но кончено: все вы погибли! К делу же! 
