Иоганн Гёте – Фауст. Трагедия. Часть вторая. Поэтический перевод: А. И. Фефилов (страница 1)

1 2 3 4 Вперед

Шрифт

Фауст. Трагедия. Часть вторая

Поэтический перевод: А. И. Фефилов

Иоганн Вольфганг Гёте

Переводчик А. И. Фефилов

ISBN 978-5-0065-2865-9 (т. 2)

ISBN 978-5-0065-1399-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Иоганн Вольфганг Гёте

Фауст

Трагедия

Часть вторая

Поэтический перевод с немецкого: А.И.Фефилов

2025

От переводчика

ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ПОЭТИЧЕСКОГО (СТИХОТВОРНОГО) ПЕРЕВОДА

Я взялся за перевод «Фауста» И.В.Гёте не только как любитель поэзии, но и как языковед, обладающий специальными знаниями в области Языка и Речи; как лингвист, разрабатывающий методологию соотношения Языка и Сознания, Речи и Мышления; а также как переводчик, имевший дело с практикой устного и письменного перевода; и как преподаватель, долгие годы читавший лекции по теории перевода (транслятологии) для студентов немецкого отделения переводческого профиля – будущих профессионалов в сфере межкультурной коммуникации.

Диалектики утверждают, что язык в целом является формой мысли. Иначе говоря, языковые формы, имеющие своё собственное содержание, а именно, словесные звукозначения, соотносятся в акте именования, обозначения и говорения с внешним содержанием какой-то мысли. В столкновении языковых значений и мыслительных понятий порождаются новые, интегративные смыслы. Прямые словарные эквиваленты в этой связи могут привести в лучшем случае к модификации исходной мысли, в худшем – к её непониманию или искажению.

Как когда-то говорил Блез Паскаль, французский математик, физик и одновременно литератор и философ, «форма должна быть изящна, но этого мало, она должна соответствовать содержанию».

«Изящность формы» создаётся, прежде всего, благодаря рифме. Рифма – это созвучие, фоническая согласованность отдельных звуков и слогов, а также более сложных, комплексных звукосочетаний. В основе рифмы лежит естественная потребность речи к звуковому уподоблению, или звуковой инерции. Под звуковой инерцией я понимаю появление в речевом потоке, а именно, в каком-нибудь из последующих слов, связанных по смыслу, аналогичного звука, имеющегося в предыдущем слове. Это можно продемонстрировать на следующем примере: Слава – — солдатская. Слава – — боевая. Слава – — прошла. Звуки или слоги в сочетающихся словах ассоциируют друг друга, стремятся к единению, уподобляются. Сочетающиеся же слова, в свою очередь, согласуются по смыслу, имеющемуся в каждом из них, или объединяются по отношению к какому-то внешнему понятию, ср. сладкий мёд, железные нервы.

В трагедии «Фауст» И.В.Гёте актуализируются следующие модели рифмовки: (1) АБАБ, (2) ААББ; (3) АББА, которые, по мере целесообразности, я также использовал в поэтическом переводе (здесь: одинаковые буквы символизируют созвучие строк), ср.:

(1) Сон, как маленькое воскресенье

обновляет чувства на корню.

Наступает время исцеленья,

подними свой взор навстречу дню!

(2) Заливаются светом равнины, высокие горы.

Трубный звук разрывает пустые просторы.

Жаром солнце пылает, трещит в небесах.

Болью свет отдаётся в открытых глазах.

(3) Лишь нам работа тяжкая годна

Гудят деревья, пилы завывают.

Трещат пупы и руки нарывают.

Но грубая работа умникам вредна.

Известно, что в погоне за красивой формой, «когда не мысли придают словам достоинство, а слова мыслям» (Б. Паскаль), можно извратить смысл переводимого оригинала. Слова, используемые в качестве одежды для мысли, могут переключить внимание читателя на языковую мишуру. Переводчик от таких опасностей не застрахован.

Даже разная последовательность слов или строчек может породить различные смысловые нюансы, ср.:

(1) Невесте же нашепчем в ушки

– жених её над ней смеётся.

Расставим с двух сторон ловушки.

Авось в них кто-то попадётся.

(2) Нашепчем же невесте в ушки

– над ней её жених смеётся.

Расставим с двух сторон ловушки.

Авось в них кто-то попадётся.

(3) Все хвалят здесь свои деянья.

И не считают за грехи пороки.

Богиням ни к чему признанье.

Они не знают, что они жестоки.

(4) Все хвалят здесь свои деянья.

Богиням ни к чему признанье.

Они не знают, что они жестоки.

И не считают за грехи пороки.

Исходя из данных особенностей поэтического текста, я избегал, где это было необходимо, не только буквального, но и построчного перевода. Однако это не означает, что буквальный и построчный перевод во всех случаях был несостоятелен. Проповедуя герменевтический (смысловой) способ поэтического перевода, я не возводил его в абсолют.

Наконец, я старался передать в рифмованной форме не текст-оригинал, как таковой, а то, что стоит за этим текстом. А за текстом стоит та действительность, виденье которой определяется не столько языком, сколько индивидуально-историческим мировоззрением, которое И.В.Гёте воплотил в философской трагедии «Фауст».

В заключение следует также отметить, что во второй части трагедии «Фауст» И.В.Гёте сильно «перегружает» читателя образами греческой и италийской мифологии, что затрудняет чтение «с пониманием». В помощь читателю я даю толкование основных мифологических понятий в примечаниях. И ещё – в некоторых пассажах Гёте использует так называемый «белый стих», не имеющий концевой рифмы, но обладающий определённым размером, что также учитывалось мною при переводе.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Живописная местность

Фауст, усталый, встревоженный, в полудрёме лежит

на лугу, усеянном цветами.

Сумерки.

Над Фаустом кружится множество привлекательных

крошечных духов.

АРИЭЛЬ

(пение, сопровождаемое звуками эоловых арф)

Цветами покрывает землю дождь весенний.

Он зеленит поля. Он в радость всем живым.

И эльфов маленьких великий дух спасенья

готов помочь как добрым людям, так и злым.

К нему слетелись вы, волшебные создания.

Толчётесь роем над склонённой головой.

Вы сможете его избавить от страданий,

душевных пыток, предназначенных судьбой.