Вбежала в кухню, села
В предсмертных корчах на полу
И жалобно пыхтела.
А повар злой, смеясь, твердит:
«Ага! Со всех концов свистит –
Ужель она влюбилась?»
Ужель она влюбилась?
Вишь, умники! Нашли себе отраду!
Как будто нет и подвига славней,
Чем дать бедняжке крысе яду!
Давно ли крысы в милости твоей?
Эх ты, пузан с башкою лысой!
В несчастьи тих и кроток он:
Сравнил себя с распухшей крысой –
И полным сходством поражен.
Входят Фауст и Мефистофель.
(Фаусту)
Тебя ввожу я с первого же шага
В веселый круг. Вот буйная ватага:
Взгляни, как жить возможно без забот!
Для них – что день, то праздник настает.
С плохим умом, с большим весельем, в мире
Ребята скачут в танце круговом,
Точь-в-точь котята за хвостом.
Им только б был кредит в трактире
Да не трещала б голова, –
Так все на свете трын-трава!
Душа моя приезжих сразу чует:
В них по манерам я чужих узнал сейчас;
Они и двух часов не пробыли у нас.
Ты прав! Ни перед кем наш Лейпциг не спасует:
Как маленький Париж, он свой народ шлифует.
Ты их откуда же считаешь – из каких?
Уж предоставьте мне! Я только им поставлю
Бутылочку винца, так без труда я их
Всю подноготную поведать нам заставлю.
Они, должно быть, не простые, брат:
Недаром зло и гордо так глядят.
Знать, шарлатаны, черт их подери!
Должно быть, так.
Так надо к ним придраться.
(Фаусту)
Народец! Черт меж них, а им не догадаться:
Хоть прямо их за шиворот бери.
Поклон вам, господа!
Спасибо за поклон.
(Взглянув искоса на Мефистофеля, в сторону.)
Но отчего прихрамывает он?[9]
Присесть к столу прошу я позволенья.
Хорошего вина здесь получить нельзя,
Так мы найдем в беседе наслажденье.
Вы избалованы порядком, вижу я.
Вы в Риппахе вчера, должно быть, ночевали?
Не у Иванушки ль вы были дурачка?
Нет, нынче мы пришли издалека,
Но прошлый раз мы долго с ним болтали.
Нам говорил он много о родне:
Ей снесть поклон приказывал он мне.
(Кланяется Фрошу.)
(тихо)
Что – съел?
Да, это парень не простой.
Еще его поддену я, постой!
Входя сюда, мы слышали сейчас,
Как стройно вы здесь хором песни пели. 
