Они свою нам милость рады дать,
Но не готовы сами здесь предстать.
Эти несравненные
Вечно вдаль стремятся,
Страстным голодом томятся, –
Недоступные им снятся
Тайны сокровенные.
Нам чтить богов – везде закон;
Где ни окажется их трон –
На солнце или на луне, –
Молиться стоит им вполне.
Как мы гордимся нашей славой –
Устроить этот праздник величавый!
Промчится всюду вашей славы гром;
Славней героев древности вы стали:
Они гордились золотым руном,
А вы – кабиров нам достали!
(повторяет эти слова)
Они гордились золотым руном,
А мы (вы) кабиров вам (нам) достали!
Нереиды и тритоны проплывают мимо.
Из глины вижу я горшки,
В которых все нескладно,
О них ломают знатоки
Лоб крепкий беспощадно.
Таков их вкус: для них одна
В монете ржавчина ценна.
(невидимо)
А я доволен, старый чудодей:
Все это тем почтенней, чем странней.
Где ты, Протей?
(говоря, как чревовещатель, то будто вдали, то вблизи)
Я здесь! И здесь!
Прощаю
Тебе я шутки старые твои,
Но вместе с тем серьезно увещаю,
Как старый друг: скажи, не утаи,
Где ты? Обман твой вижу я прекрасно.
(как бы издали)
Прощай!
(тихо Гомункулу)
Он возле нас. Светись же ясно,
Как можно ярче! Любопытен он,
Как рыба; под каким бы видом странным
Он ни скрывался – он огнем приманным
Сюда наверно будет привлечен.
Светить я рад, все вкруг залью я светом,
Лишь не разбить бы мне стекло при этом.
(в виде огромной черепахи)
Что это здесь за чудный, нежный свет?
(закрывая Гомункула)
Ты поглядеть желаешь ближе? Нет,
Ты утруди себя трудом немногим
И человеком нам явись двуногим.
Что можем мы сокрыть от чуждых глаз,
То показать – зависит лишь от нас.
(в благородном человеческом образе)
Мудрец, хитришь, как прежде, ты исправно!
Как прежде, ты свой вид меняешь славно!
(Открывает Гомункула.)
(с удивлением)
Самосветящий карлик! Никогда
Подобного не видывал я!
Да!
Вот от тебя он страстно ждет совета: 
