Иоганн Гёте – Фауст. Страдания юного Вертера (страница 142)
Не приходит яркий день!
(на берегу, Гомункулу)
Пойти к Нерею, друг мой, надо нам.
Отсюда близко до его пещеры;
Одно лишь худо: страшно он упрям,
Брюзга ворчливый и суров без меры.
Седой старик, упрямою душой
Он ненавидит вечно род людской;
Но все ж ему грядущее открыто, –
Давно его тем имя знаменито,
И всеми в мире он за то почтен.
К тому ж добра немало сделал он.
Ну, постучимся все же, будем смелы;
Авось стекло и пламя будут целы.
Кто это там? Людей ли слышу я?
Вмиг загорелась гневом грудь моя!
Всё с божеством хотят они сравняться,
А выше равных нет им сил подняться!
Давно покой божественный пора
Вкушать бы мне – но я желал добра,
Советовал, – и как кончалось это?
Как будто я и не давал совета!
И всё же верят все тебе притом!
Не прогоняй нас, мудрый старец моря!
Совет твой примет с радостью, не споря,
Вот это пламя в образе людском.
К чему совет? Он не достигнет цели:
В глухих ушах замрет благой совет;
Людскому своеволью меры нет,
Хотя б глупцы и много бед терпели.
Я, как отец Париса, увещал,
Чтоб он, в пылу любви, не похищал
Чужой жены; на берегу Эллады
Стоял он предо мною, горд и смел;
Я все предрек, что духом я прозрел:
Пожара дым, горящие громады
Дворцов, паденье балок, а внизу –
Убийства кровь и ужасов грозу,
День судный Трои, чрез поэтов лиру
И памятный и вечно страшный миру.
Что ж? К слову старца, как к игрушке, он
Отнесся, дерзкий! Рухнул Илион,
Пал исполинским трупом в прах могильный,
Для пиндовых орлов на пир обильный!
А Одиссей? Я все ему предрек:
Цирцеи плен, Циклопа злость в пещере,
И мешкотность его, и легковерье
Сопутников. Что ж пользы он извлек?
Он долго плавал, на волнах качался
И лишь случайно, через долгий срок,
К гостеприимным берегам примчался.
Так. Это все обидно мудрецу;
Но ты ведь добр, вполне тебе к лицу
Еще хоть раз прибегнуть бы к попытке!
Крупица благодарности в избытке
Тебя утешит, как ни тяжела
Неблагодарность прежняя была!
Мы просим не о малом, здесь не шутка:
Умно родиться хочет в свет малютка!
Не отравляйте редких мне минут
Счастливого, без гнева, настроенья!
Все грации морей сюда придут:
Я дочерей, дорид, жду посещенья!
Не знает сам Олимп, ни целый свет
Таких красавиц; их прелестней нет! 
