Иоасаф Любич-Кошуров - Черный пан
Эта история произошла в то время, когда Киев находился под польским владычеством, и вся Украина также принадлежала Польше. Примерно в шестидесяти верстах от Киева жил польский пан по имени Ромуальд Свентицкий. Его считали колдуном: он не посещал церковь, не придерживался постов, общался с татарами и казаками, а старики говорили, что он продал свою душу дьяволу, отрекся от Церкви и поклялся, что на его мече никогда не высохнет христианская кровь. С ужасом смотрели на него как крестьяне, так и гордые паны, ведь его появление всегда предвещало злодеяние, которое затем заставляло дрожать даже самые смелые сердца. Вся его жизнь была связана с грабежами и разбоем. Он не щадил ни богатых, ни бедных. Но однажды произошло событие, которое изменило не только судьбу пана, но и всего его окружения.
Исполняет: Всеволод Кузнецов©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ
[spoiler=Цитаты:]
– Никто не знал, к какой нации он принадлежит. Если кто-то спрашивал его о происхождении, он обычно отвечал:
– Неужели это так важно для вас? Бог создал человека и мир, и у всех одно отечество – мир, и один Господь – на Небе…
Таким странным человеком слуги и решили доверить уход за своим маленьким паном.
– Может, он сможет его вылечить, – говорили они, – так как умеет лечить раны, и, если Господь не дал паничу быть воином, то он перенесет от него разные знания и станет духовным лицом.
Полчаса спустя из ворот замка выехали трое всадников. Двое из них были в обычной дорожной одежде и производили впечатление слуги и господина, отправляющихся куда-то неподалеку; третий, по-видимому, воин с мушкетом и пикой, казался готовым к бою. Сначала все трое двигались вместе, но затем вооруженный всадник свернул в сторону и погнал коня в степь, в направлении леса, синевевшего на горизонте; двое других, легкой рысью, отправились по Большой дороге.
Казаки понурили головы и стояли молча. И когда среди треска догоравших служб и стонов раненых во дворе раздался конский топот, и мимо них на черном коне пронесся всадник в черных латах и шлеме с опущенным забралом, никто из них не попытался остановить беглеца.