Иоанн Муравлев – Книга Налуо. Рождение (страница 1)
Иоанн Муравлев
Книга Налуо. Рождение
Предупреждение
Книга содержит сцены физического и психологического насилия, изображённые с высокой степенью реализма. Не рекомендуется к прочтению:
Лицам с сердечно-сосудистыми заболеваниями;
Беременным женщинам;
Лицам с эпилепсией и склонностью к судорожным припадкам;
Лицам с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) в активной фазе;
Лицам с выраженной тревожностью, паническими атаками, фобией крови;
Несовершеннолетним до 18 лет;
Лицам с нестабильной психикой.
Пролог
Свет падал на стену пещеры, оживляя кристаллы, вкраплённые в камень. Они загорались изнутри, переливаясь холодными искрами, будто звёзды, пойманные в ловушку. Свет скользил по ровным, выверенным письменам:
«…Мутиау – Дух Послушания Непорочного, Чья Воля Едина с Волей Создателя…»
«…Мум’Инун – Дух Веры Истинной, Чьё Пламя Озаряет Путь…»
«…Истакал – Дух Смирения Чистого, Чья Твердыня Непоколебима…»
«…и спустились Три Великих Духа с Небес, дабы вести детей Создателя…»
Сияющие слова рассказывали о Золотом Веке, о пути, о надежде. Они были памятью, запечатанной в камне.
Но солнце клонилось к закату.
Луч стал краснеть, густеть, наливаться тяжёлым багрянцем. Он сползал вниз, оставляя священные письмена в сумерках.
Багровое пятно коснулось ниши у самого пола, где камень был шершавым, а следы резца кривыми и рваными.
Здесь не было ровной резьбы. Были только кривые царапины:
«…некуда бежать. Он внизу. Все, кто остался на тропе…»
Буквы скакали, налезали друг на друга, обрывались.
«…слышу их крики. Хруст. Истакал… он не убивает. Он “смиряет”. Смешивает в…»
Следующая строка почти нечитаема:
«…Камни осыпаются под ним. Пахнет… мясом и железом…»
Последние слова были выдавлены с такой силой, что камень вокруг них треснул:
«…увидел меня. Пасть на груди. Она улыбается…»
Свет пропал.
Солнце зашло, осталась лишь непроглядная тьма.
Глава первая
Жила-была маленькая девочка Налуо. Папы, у неё не было, зато была мама – добрая, заботливая и любящая. Жили они в большом городе А’маа, что стоял около гор.
Мама Налуо искусно шила: рубашки, штаны, платки… и всё разное – со зверюшками, с рыбками, с цветочками, с тремя богами, которые казались девочке страшными и противными.
Соседи их были подозрительными и недружелюбными.
Когда мама думала, что дочка спит, она доставала белые платочки и вышивала красивые фигурки и лучики света. Но Налуо всё видела.
Однажды зимой мама сказала:
«Послезавтра мы ненадолго уедем из города в деревню. Собери свои вещи.»
Перед сном легли они на постель, и начала мама рассказывать сказку:
«Давным-давно, в самой глухой и тёмной пещере, жила-была маленькая Звёздочка. Она была так мала, что свет её почти не был виден. Её сосед, старый чёрный Камень, смеялся над ней: “Зачем тебе светить? Здесь всё равно вечная ночь. Потухни и спи, как все”.
Но Звёздочка не тухла. Она знала одну тайну: её светила не она сама, а огромное, доброе Солнце далеко-далеко на небе. Его свет она просто хранила и отдавала тем, кто боялся темноты.
Однажды в пещеру забрёл потерявшийся зайчик. Он дрожал от страха. Камень сказал: “Смирись, замри и умри в тишине”. А Звёздочка, собрав все свои силы, замигала: “Иди сюда, я тут!”. И зайчик, увидев этот крошечный огонёк, нашёл выход.
И тогда Камень спросил: “Разве ты не боишься, что, светя другим, ты сама потухнешь?”
“Нет, – прошептала Звёздочка. – Потому что я не горю сама. Я лишь маленькое окошко. А Свет, который через меня идёт – он бесконечный, его хватит на всех. И чем больше я им делюсь, тем ярче его вижу сама”»
Налуо медленно засыпала. Снилось ей, что она маленькая звёздочка, летающая по небу.
Сквозь сон раздался стук в дверь. Снаружи донёсся голос:
«Отворите во имя Света!»
Заспанная девочка зевнула и хотела что-то спросить, но мама положила ей на рот дрожащую руку, и тихо зашептала:
«Лезь под кровать и сиди тихо. Если тебя услышат, я больше не буду читать тебе сказки.»
Налуо залезла под кровать.
«Сестра? Отворите, просим. Наша забота о вас не спит.»
Мама прикрыла девочку хворостом.
Стук повторился, уже твёрже.
«Нехорошо оставлять слуг Света на зимнем ветру. Мы знаем, вы одни с дитятком. Позвольте войти и проверить ваше благополучие.»
Донёсся скрип двери.
«Сестра, – голос прозвучал как тёплый мёд. – Не тревожьтесь. Город печётся о каждой душе. Особенно о тех, кто… остался без мужского попечения. Ночь темна, и опасна. Простите за беспокойство в столь поздний час. В городе, увы, циркулируют слухи. Ваше рукоделие, столь искусное, стало предметом нездоровых пересудов среди малодушных. Мы пришли, дабы оградить вас от этой клеветы. Просто проследуйте с нами для тихой беседы – вдали от взоров и шепота, вы сможете чистосердечно всё разъяснить, и ваше имя будет омыто от всякой тени. Поверьте, мы хотим лишь одного: чтобы Свет людских душ сиял в согласии со Светом Истинным, а не мерцал в одиночестве, порождая соблазн и неверные толкования».
«Да, но мы могли бы…» – раздался мамин голос.
«Мы поможем вам собраться», – прозвучало за дверью. И тотчас пара человек, не вытирая ног, вошли.
Кто-то подошел к кровати. Сапог – тяжёлый, с каким-то странным, липким хрустом, будто давил мокрый снег. «Где ваша дочь? Одинокая девочка в городе ночью… она может заблудиться… или пострадать.»
«Девчонка! Мы пришли из-за твоей мамы. Выйди, помоги нам.»
Налуо очень любила мамины сказки, и не стала отвечать.
«Она у знакомого за городом. Я отдала её на зиму.»
Мама никогда до этого не врала, и девочке стало не по себе.
«Пойдёмте, время не ждёт»
Маму вывели на улицу.
«А те двое?» – раздался с улицы мамин голос.