Иннокентий Белов – Слесарь (страница 14)

Крови под ним стало еще больше, пусть она очень быстро впитывается в песок.

Присмотревшись, я увидел конец дротика, торчащий откуда-то из живота, ближе к правой лапе. Кровь уже почти не сочится, но зрачок Зверя, обращенный ко мне, повернулся немного на звук шагов по скрипящему песку, а уши остаются прижаты к огромной голове.

Откуда-то я вспомнил, что смерть медведя определяют по прижатым к башке ушам. Или это кошачьих тоже касается?

Как рванется сейчас в последнем рывке и снесет мне могучей лапой остатки здоровья? Покалечит точно!

Верхняя часть дротика пробила грудину Зверя и вошла в тело на добрых полметра, из раны торчит еще большой кусок. Хоть и не хочется мне мучить такое могучее создание, беспомощно лежащее передо мной, пришлось собраться с духом. Убить его окончательно придется именно мне, и с этим стоит поторопиться, пока он сам не издох без всякой пользы для меня.

Я приставил рогатину к шее Зверя, для страховки прижав голову к песку с силой правой рукой.

Ничего не произошло, Зверь так же остался лежать, даже почувствовав на своей шее прикосновение оружия. Похоже, что ему уже не до всяких раздражающих мелочей в эти последние минуты. Прицелившись, я ударил с размаху дубиной в левой руке по концу дротика, забивая его еще глубже. Из горла Зверя раздалось сипение, грудная клетка выдохнула воздух, но больше ничего не случилось, только лапы затряслись, как у эпилептика.

И я с настойчивостью палача стал забивать дротик все глубже и глубже. Пока он совсем не скрылся в ране, по которой я продолжаю беспощадно бить окровавленным концом дубины.

Тело Зверя вытянулось в последний раз, лапы только дрогнули, и он обмяк. Пасть медленно раскрылась, обнажив восьмисантиметровые клыки, огромный, розово-серый язык вывалился наружу, прижатые уши очень медленно выпрямились.

Все, Зверь мертв. Если по всем внешнем признакам, пульс щупать у него я точно не стану.

Я вытер пот со лба и постоял, отдыхая и морально приходя в себя. В книгах о попаданцах за каждый подвиг или серьезное достижение начисляется какое-то количество бонусов или очков, необходимых для дальнейшего развития.

Не везде, но достаточно часто. Во всяких ЛитРПГ и РеалРПГ конечно.

А кто сказал, что это не такая история приключилась со мной? Пока это точно утверждать нельзя.

И во многих случаях убить добычу требуется непосредственно самому, а не с помощью ловушки. За это Игровая Система начисляет бонусы со штрафом. То есть именно сейчас дать умереть Зверю самостоятельно – показалось непозволительной роскошью для меня.

Наверное, конечно. Пока никакая система с уровнями и бонусами передо мной не развернулась. Может просто не умею пользоваться, а она все же здесь есть.

Шкура Зверя просто роскошная, очень жалко оставлять такую красоту на растерзание стервятникам. Но куда мне ее девать, да еще в крови весь перемажусь. Вроде, что соль для выделки необходима в большом количестве, а у меня ни горсточки.

Теперь пора отдохнуть, вскипятить еще воды, очень не хватает какого-нибудь тазика для стирки. Но хоть помыться можно как следует в озерце. Ну, конечно не как следует, а как получится.

Мне нужно искать еду, я уже и так почти сутки голодаю. Это конечно полезно, но и нагрузки на меня навалились запредельные, физические и моральные.

Вот Зверя есть совсем не хочется, подожду все же другую добычу. Кто бы другой начал бедро отрубать или вырезку срезать вместе с шерстью, есть разные люди на том свете, но я что-то котятину не очень привечаю.

Каждому – свое.

На всякий случай я посмотрел на тушу под разными углами зрения, вдруг где-то засверкает иконка дропа или лута, не помню уже, что именно поднимают с убитых животных. Нет, ничего не видно.

А все же очень красивая шкура. Такую бы мне к кровати положить.

Постояв еще немного, я подхватил рогатину и усталым шагом двинулся к краю склона, но немного другим маршрутом. Потом вспомнив, где отлеживался Зверь и повернул к месту лежки на десять метров вниз.

И второй раз за день похолодел, в складке склона я увидел останки человека.

Это оказался мужчина, темноволосый, судя по остаткам скальпа, на теле куски порванной одежды. Труп сильно погрызен, лицо особенно пострадало от зубов Зверя. Преодолевая дурноту, я присел и потрогал ткань, серую с зеленым, крепкую, вроде с кожаными нашивками, похожую на фабричное производство. Одна нога мертвеца осталась в обуви, похожей на индейские мокасины с жесткой подошвой из крепкой кожи. Я даже пощупал подошву рукой.

Сильного запаха разложения не ощущается, человек погиб недавно, но из его разгрызенного живота пахнет отвратительно. Поднявшись на ноги, я почувствовал, как внутри забурлило и меня вывернуло на почти пустой желудок.

Почему тогда Зверь напал на меня, если он находился на лежке рядом с водопоем, еще около добычи, которой стал какой-то несчастный? Я знаю, что крупные кошки обычно лениво отдыхают рядом с добычей по несколько дней и не торопятся охотиться. Может я подошел слишком близко и серьезно разозлил Зверя?

Не знаю.

Я заметил на уцелевших пальцах несчастного пару колец, простеньких таких, безо всяких украшений, светлое и темное, но с металлическим блеском. Они сильно стиснули кожу на уже распухших пальцах.

Можно вздохнуть с облегчением, люди в этом мире точно есть, они добывают и плавят металлы, шьют довольно приличную одежду из ткани и кожаную обувь.

То есть это точно не те самые троглодиты и не первобытные неандертальцы, какой-то минимально нормальный уровень цивилизации присутствует. Не придется жить в пещерах, слава богу, чтобы загонять мамонтов и пещерных медведей в ловушки своим личным примером.

Я еще раз внимательно осмотрел тело мужчины, больше ничего интересного не заметил, карманы, если были, в целости не остались. Хотя вроде в средневековье карманов и не имеется, все мелкие вещи носят в кошельках и кошелях на поясе. Плохо, что у меня такого пояса нет, могут не признать за полноправного человека, что-то такое я читал, помню.

Впрочем обычный тканевый ремень в моих штанах может сойти за требуемое.

Обыскивать останки не стал, мало ли кто сейчас смотрит на меня из соседней рощи. Или может это сделать каким-то магическим зрением, лучше не рисковать все же, вдруг товарищи убитого уже подобрались вплотную. А тут я их товарища шмонаю безбожно.

И еще наверняка в местном обществе очень не одобряется прикосновение к чужим мертвым, не говоря уже о мародерке. Найду что-то, чего потом не смогу объяснить тем, кого повстречаю. Люди похоже уже недалеко от меня находятся, а этот покойник один из них.

Сколько Зверь мог протащить свою жертву, километр-два? Наверно из одной рощи до другой на самом деле.

А я сейчас очень завишу от хорошего отношения ко мне. Да мне просто должно сильно повезти, если сразу не попробуют убить, как только увидят такого красавца в невиданных здесь шуршащих синтетических одеждах.

Я сразу же снял куртку и свернул ее в рюкзак от греха подальше, футболка и штаны похожи на обычную ткань. Не по цвету, конечно, а по фактуре. Впрочем, камуфляжные штаны как раз похожи на то, что одето на местном.

Как тут выжить, если языка не знаешь, одет в вещи, которые никто не видел и в руках не держал, сам непонятный чужой, да еще без внятной истории. Такого проще придушить без риска, чем что-то пытаться понять про него.

Могут и за демона принять или за еще какое-то нечистое порождение Тьмы. На таких сразу охоту объявляют всем обществом и не угомонятся, пока не поймают и не повесят за ноги на самом высоком столбе.

Полностью в местное одеться, косить под немого, и то – остается столько всего, чего я не знаю.

Но так хоть подойти поближе могут разрешить, не утыкают стрелами издалека.

Может здесь вера очень сильна, а Церковь высоко несет знамя борьбы с идолопоклонниками. Попасть на костер – все шансы, только сначала долго будешь признаваться во всех грехах в подвале с горячими углями. А без знания языка – очень очень сложный и мучительный процесс.

Ох, и нагоняю я себе всяких ужасов, главное это то, что я жив, в отличие от бедолаги.

Можно долго размышлять, но в голове крутились только такие мысли, пока шел до стоянки. Там уже занялся неотложными делами: выпил остатки воды, поставил снова кипятиться котелок.

Оставаться возле водопоя не стоит, альфа-самца местного я победил, однако все возможно, могут и другие прийти.

Да и еду мне требуется искать побыстрее. Хотя, конечно, вряд ли такие экземпляры часто попадаются на одном месте, но мне и не таких хватит, даже более мелкой самки такого красавца, разозленной долгим отсутствием супруга с добычей.

Те же бараны. Пугайся их по темноте, до которой еще очень долго ждать.

Теперь-то понятно, кто их вчера спугнул. Знал бы, сам обошел бы десятой дорогой это место.

Поэтому я дождался кипятка, сразу же немного охладил котелок в пруду. Рыбы я там не заметил, как ни вглядывался, собрал имущество и двинулся вниз.

Прошел опять мимо Зверя и его жертвы. Зашел в перелесок и, стараясь не шуметь, прошел его насквозь. Никого не встретил и не видел ничего интересного.

Перепад высот постепенно уменьшается по сравнению с началом спуска, но каждый следующий лесок находится еще заметно ниже того, который я прохожу сейчас.

Ничего похожего на родник здесь не видно, я решил идти до тех пор, пока не добреду до реки или любого водоема, где можно набить рыбы. С корзиной и острогой можно что-то придумать, хоть мелочи наловить, да сварить в котелке. Все же я неплохо упакован для попаданца. И котелок есть, и огонь добывать могу еще долго.