Иннокентий Белов – Слесарь. Книга 2 (страница 6)
Все-таки современному городскому человеку зажить в полной гармонии с собой, носясь по Норнийским нагорьям, как какой-то лось или олень – очень сложно. Для такого единения здесь нужно родиться, не знать другой жизни и, самое главное, никакой другой ее даже себе не представлять.
Я всерьез опасаюсь, что со мной произойдет именно так, не верится как-то до сих пор, что меня просто демобилизуют в самом скором времени, раз уж стал настоящим Героем в Гильдии.
Как когда-то демобилизовали из российской армии.
Скажут авторитетно – придется еще послужить Родине, Отечеству и народу Астора, тем более с такой сильно мутной автобиографией непонятного попаданца на стоянку Гильдии.
– Нужно отдать полностью долг новой Родине, товарищ Ольг Прот! Года на четыре призываетесь, пока новое поколение Охотников вам на смену не подрастет! Служить отсюда и до обеда!
Теоретически и практически я к такой сложной жизни лесного охотника совсем не готов, но вот в стычке на опушке показал себя с самой лучшей стороны, так что с практической стороны дела все вполне хорошо выглядит.
Буду выступать не следопытом или охотником на зверей, а обычным копьеносцем, просто силовым звеном любой команды. Вот уж чего мне до потери пульса не хочется, придется пойти на принцип, если попробуют заставить.
«Хотя позиция у меня в подобном случае конкретно такая шаткая, – правильно понимаю я. – Чтобы всерьез спорить со Старшими Мастерами».
За два месяца походной жизни я сумел согнать почти весь нагулянный жирок, окреп, возмужал, привык проходить по тридцать пять километров или двести двадцать лиг в день, неся свои вещи, оружие, солидный груз продуктов килограммов на тридцать-сорок.
Вещей, правда, всего чуть у меня накопилось, одни сменные порты и одна нижняя рубаха, все остальное имеется в единственном экземпляре и надето сейчас на мне.
То есть моя выносливость вернулась на уровень усиленных тренировок на первом-втором курсе колледжа. Только веса во мне теперь больше в полтора раза и силы тоже.
Однако мне очень хочется сейчас просто перестать делать то, чем я живу последнюю пару месяцев – то есть постоянно выживать. Незатейливо наладить тихую и спокойную жизнь с какой-то приятной вдовушкой на настоящей кровати, пусть даже очень узкой для нас двоих.
Ну, вообще широких и длинных кроватей я в те времена не припомню, даже самодержец всероссийский спал с супругой Аликс в красносельском дворце на двух мимишных кроватках, подходящих для современного двенадцатилетнего подростка.
Такой серьезный вопрос придется решать уже самому, заказывать огромное такое лежбище.
Тут я вспомнил, что успел наобещать одной решительной девице забрать ее в большой город.
Только дальше переживать по данному поводу я вообще не собираюсь, еще три месяца впереди, потом может что-то решится без меня самого в таком деле.
Мы уже вошли на территорию Сторожки, где я могу поближе рассмотреть место, о котором столько слышал и где будет решаться моя судьба. Зависит она от того, как Альс преподнесет мою историю, которую он сам лично знает и еще ту ее часть, которую доподлинно не знает теперь никто.
Но я серьезно надеюсь, как Герой стоянки и победитель двух Кортов, причем одного особо гигантского, как активный участник эпохального боя на Опушке – буду рассчитан из Гильдии без особых проблем.
«Все же боевое братство и тому подобное дело. В Черноземье к таким вещам относятся очень серьезно. Здесь по-другому вообще нельзя», – поэтому негативную мысль я побыстрее выгнал из головы и принялся осматриваться вокруг.
Подводы подогнали к деревянному дому, похожему на склад и принялись разгружать, одновременно взвешивая на примитивных весах. Таким делом занимаются местные и кто-то из Старших, а мы проследовали в хорошо знакомую всем Охотникам трапезную, по пути умывшись у колодца. Вещи и оружие оставили у входа и заняли места за длинными столами.
В трапезной разместили три стола, один – поменьше и поизящнее во главе, там сидят обычно Старшие, и еще два стола попроще и подлиннее – для Носильщиков и Учеников. Столы стоят буквой П, места в трапезной хватает, всего может поместиться человек пятьдесят, а нас на ужин набралось только шестнадцать.
Праздничный ужин после возвращения намечается на вечер следующего дня, а пока мы быстро перекусили, разошлись отдыхать и приводить себя в порядок. Отдали вещи в стирку двум взрослым женщинам, обернувшись в полотенца, отправились помыться в местную баню, где разобрали деревянные кадки и, постоянно набирая теплую воду из бочки, смыли грязь и пот со своих тел. Потом сразу же отправились на ночлег.
Когда мы вернулись в казарму, я выбрал место для сна рядом с Кросом. Растянувшись на полатях, мгновенно уснул, едва опустил голову на подушку из грубой рогожи, набитой сеном.
Утром меня разбудил Крос, толкнув в бок.
– Просыпайся, ты последний остался спать.
Да, я никак не могу попасть в ногу с парнями по времени подъема без дружеского пихания. У них-то на высочайшем уровне развито умение спать ровно столько, сколько необходимо. То есть управлять сном в реальном времени, ничего даже про сами минуты не зная, а ориентируясь только по требинкам.
Требинка – примерный отрезок времени в восемь наших, земных минут.
Мне же не хватает этих постоянных шести, а то и пяти часов сна в сутки. На всех привалах я тоже стараюсь поспать, сколько получится. Меня поэтому стараются сильно не припахивать к повседневным делам, как ненастоящего гильдейца без крутой школы за спиной.
Я такое отношение ценю и всегда стараюсь иметь молодцеватый вид в глазах начальства. По мере возможности, как я понимаю военную службу.
Начальство – оно везде и всегда одинаковое. Те, кто с тобой вместе преодолевает тяготы и лишения военной службы – более нормальные и вменяемые. Но решения всегда принимают совсем другие люди в штабе, а это всегда настоящая боль.
Здесь, в Гильдии, все оказалось по-другому. Что очень радует на самом деле, хоть тут без фальши и показухи жизнь налажена. На фронтире, в диком таком лесу и нагорьях – по-другому никак не выживешь!
Умывание и чистота вообще особенно приветствуются у Охотников по виду их основной деятельности – в лесу благоухать и пахнуть категорически не рекомендуется. Я поплескался около бани и пошел прогуляться по Сторожке с Кросом. Он провел небольшую экскурсию, показал мне все хозяйственные постройки.
На стрельбище надолго задержались: там уже стреляют из лука и арбалета двое совсем молодых ребят. Мишени стоят метрах в двадцати и густо усеяны стрелами и болтами. В щитах за мишенями торчит несколько штук, улетевших мимо.
– Скоро, когда пристреляются с такого расстояния, мишени перенесут на десяток шагов дальше, потом еще дальше, потом еще. И парни потратят пару лет своей жизни, тренируясь попадать в едва видные круги на мишенях из любого положения. Это все перемежая выходами в лес и горы, потому что Старшие увидели в них способность к луку, – объяснил Крос.
И тут же обрадовал:
– Тебя уже не возьмут, так точно не сможешь, сколько ни старайся.
– Вот ты меня обрадовал по-настоящему, Крос, – тут же весело отшутился я.
– Только я начал переживать, что возьмут все-таки. Так и во всем остальном я не потяну вашу службу, лучше в Асторе работу поищу… поближе к теплой кухне, – добавил я, немного подумав.
И обрушил на приятеля волну армейской мудрости моего времени:
– Охотник спит – служба идет, – таким образом переиначил нашу пословицу.
Крос даже надолго задумался, переваривая услышанное.
– На все случаи жизни – уникальная формула. Пользуйся, тебе разрешаю, – милостиво одобрил я.
– Ага, – обрадовался парень. – Теперь всем расскажу.
– Лови еще. Поближе к кухне – подальше от Старших!
– О, и эта в тему легла! – опять развеселился Носильщик.
И мы подошли к щитам для копейщиков, где Крос сразу же стал серьезным учителем. Подхватив учебное копье, показал мне несколько связок. Перетекая и замирая на долю секунды, таким образом обозначая окончание связки.
– Ну, ты так-то не спеши, давай медленно и с пояснениями, – заметил я. – Ты не на экзамене перед Старшими. Так на пиво без лимита не заработаешь. Тебе лучше про такое помнить, постоянно помнить, старина.
И, сдерживая себя, парень стал учить меня, как ноги держать, как двигаться, как атаковать, как защищаться. Через полтора часа, весь мокрый, уже голый по пояс, я смог худо-бедно медленно, но уверенно повторить несколько связок. Мышцы, совсем непривычные к таким нагрузкам, уже не ноют, а ревут во весь голос.
– Пора тебе отдохнуть, а то весь красный. Знаешь, для новичка очень неплохо, двигаешься достаточно уверенно. Руки и ноги согласованы, сразу такое вообще редко получается, – выдал свой авторитетный приговор Крос.
На самом деле такая согласованность оказалась сродни движениям в боксе: с включением плеча, бедра, колена и стопы. Крос выставил еще пару плетеных щитов по бокам от основного и теперь учит меня, как создавать нужную плотность защиты в обороне, с редкими контратаками.
Тяжелое учебное копье прямо летает в моих руках, Крос отдельно отметил мою силу. Тактика боя на копьях или шестах у Охотников имеется своя, им требуется только удерживать врага на расстоянии, нанося ему удары и порезы, не пытаясь глубоко загнать копье в плоть, чтобы обязательно решить бой одним ударом. Они, как волки, кружат рядом, пускают кровь и дожидаются, когда жертва совсем ослабеет. Эффективная тактика и против людей, и против зверей.