Иннокентий Белов – ПТУшник-3 (страница 6)

Поэтому отцовы рассказы и причитания над судьбой неразумного сына меня немного смешат, никак он не хочет поверить в постоянно снящиеся мне видения о том будущем, которое нас всех неизбежно ждет.

Ничего, уже не так долго ждать десятое ноября, когда весь советский народ погрузится в государственный траур. Бумажный лист с моим предсказанием и его росписью я припрятал подальше. Ведь папка точно попробует отпереться от своих какашек, образно говоря, если бы все только на словах осталось.

Володя собрал Электронику при мне, покрасить он ее, конечно, не успел, да и денег заработал, по его словам, совсем не много. Понятно, что из трусов не выпрыгивал, парень он довольно расслабленный по жизни, всего продал около двадцати кассет со средней прибылью по три рубля с одной штуки.

Моих денег от всей суммы — двадцать четыре рубля прибыли и за сами кассеты девяносто.

Немного, конечно, получилось, только все же лучше, чем совсем ничего. Я тут же на полученную прибыль еще шесть кассет МК-60 куплю. Да еще сам аппарат он наладил хорошо, все работает на отлично.

— Кирпоносы тебе звонили?

— Нет, — лениво отвечает приятель, а я понимаю, что с такими продажами ему никакая защита не требуется.

Поэтому стараться поддерживать отношения с потенциальной крышей тоже ни к чему. Чтобы на халяву ремонтировать их технику.

Я получаю свои деньги и забираю у него кассетник, пломбы он обратно не ставит.

— Аппарат точно потребует еще не один раз нормальной настройки, поэтому пломбировать смысла нет. Пусть пломба пока у меня полежит.

Такой он человек, любит что-то делать своими руками, а вот торговать пока — не очень. Ничего, я хорошо знаю, что в будущей жизни Володя научится за свою тонкую и нужную людям работу заряжать нормальные ценники.

Собрал за прошедший месяц себе бобинник, пусть в стандартном корпусе, но какой-то сильно навороченный. Вставил в него мощный супердвижок, теперь перематывает пленку не за три минуты с лишним, как у меня, а за сорок секунд.

— Такая мощь! Пленку же рвет часто? — удивляюсь я демонстрации агрегата-зверя.

— Ну, есть такое дело. Зато времени не теряется совсем, — Володя доволен своим неподъемным чудовищем весом в четверть центнера. — А пленка лаком для ногтей на раз клеится.

Я благодарю приятеля, забираю Электронику, записанные кассеты, которые я сам покупал и ухожу.

Сразу же после встречи с ним бегу к знакомым продавщицам в обувной на другой конец города, уже соскучился по ним, таким красивым и веселым. Света и Наташа на своем рабочем месте, даже искренне рады меня видеть. Я же нахваливаю их густой черноморский загар и с невинным видом спрашиваю:

— Знакомые то приличные попались на югах?

— У нас — все знакомые приличные! — с возмущением отвечает Светка, а я уверяю ее, что не сомневаюсь в этом.

— Какие вы необыкновенные красотки! Был бы постарше — женился бы на обеих сразу, — не пытаюсь я скрыть направление работы своих мыслей.

А чего, девчонки — загорелые, раскованные и очень веселые по жизни, сам бы я с огромным удовольствием попал к любой в постель. Однако разница в шесть-восемь лет делает мои мечты неосуществимыми, придется побыть пока младшим, зато любимым братиком.

— А потянешь, обеих-то сразу? — смеется Света. — Мы девушки с запросами!

— Все хотят на нас жениться, только мы твердо решили — обязательно по любви! — отвечает Наташа.

— Вы уж тогда не спешите. Скоро и я подрасту! — обещаю я. — Немного для начала!

Вот так постояли, посмеялись, между делом договорился встретиться вечером, как в тот первый раз.

Есть у девушек пара размеров чехословацких мужских туфель «Цебо», отдадут мне с умеренной наценкой, как своему уже хорошему знакомому. Туфли хорошие, попадаются довольно часто в советской торговле, только купить все же проблематично, если прийти просто с улицы.

Зато я между делом предложил девушкам последний флакон туалетной воды от самого Ив Сен Лорана. Светке запах не понравился, а Наташе зашел, поэтому продал за сорок рублей, тоже уже как своей знакомой.

Вечером все происходит точно так же, как в тот раз. За сто двадцать рублей я получаю от знакомого парня две коробки с обувью, прячу их в большой хозяйственной сумке и вскоре примеряю их дома.

— Одни оставляю себе, буду в них на учебу ходить. Отец, примерь, может понравятся тебе, — предлагаю я ему.

Отец меряет нехотя, однако ботинки хорошо садятся ему по ноге, поэтому он тоже решает себе их оставить, спрашивает меня о цене:

— Игорь, сколько денег стоят?

— Подарок тебе, отец, от меня, — с достоинством говорю я. — На окончание школы и новую жизнь для твоего сына!

Вот как, еще школьник, однако делаю дела серьезные и поэтому могу отцу подарить хорошую вещь. Грядет начало новой эпохи, поэтому не стану еще целых семь лет на родительской шее сидеть.

Только отец так не согласен, требует от меня взять деньги:

— Иначе не буду носить! — настаивает он. — Рано тебе еще такие подарки делать!

— Рано или не рано, однако уже могу себе позволить порадовать отца!

После получаса препираний приходится назвать отцу сумму в сорок пять рублей, сколько ботинки стоят в магазине.

— Мать, выдай сыну деньги! — командует отец и углубляется в свою любимую газету «Советский спорт», от которой я его оторвал своим появлением с коробками.

— Ты теперь все время по рынкам шастаешь, как цыган! — делает он ударение на первом слоге.

Отец неистово болеет за киевское «Динамо», как человек с Украины, меня тоже подсадил на такое дело уже пару лет как.

В скучненькой советской жизни с нормированным телевидением. То есть, когда что-то интересное на голубом экране можно увидеть не только не каждый день, но и не каждую неделю, яркие и настоящие эмоции от футбола, скажем так — бесценны.

— С «Грассхопперсом» играем первый матч на выезде, пятнадцатого сентября, — говорит мне и тут меня озаряет.

Я же примерно помню результаты матчей, конечно, только футбольных, хоккеем тоже интересуюсь, однако игры особо не смотрю. Понятно, что букмекерских контор и ставок на матчи еще нет и не скоро появятся. Да я сам только относительно могу вспомнить результаты своих любимцев. Но и остальные самые яркие игры, наверняка, тоже остались в моей памяти.

«Кузнечиков из Швейцарии киевляне пройдут, насколько я помню. Следующих соперников не могу пока припомнить, да и вообще, особо они в кубках тогда не блистали, часто уступая гораздо более слабым соперникам».

Вспомнить ту же «Лаваль» из маленького французского городка в сорок тысяч населения, совсем такие позорные игры случались у мало заинтересованных выкладываться советских спортсменов.

Пока не выиграли Кубок кубков во второй раз, что случится уже в восемьдесят шестом году.

— Так, папуля, а кто из наших еще играет? — интересуюсь я.

— Спартак с Арсеналом, ох и надерут мясным англичане задницу! — радуется отец, сильно недолюбливающий красно-белых.

Ага, вот тут он зря радуется, надерут то как раз близких по цветам лондонцев, хотя в Москве все пройдет на тоненького, насколько я помню.

Англичане забьют два мяча довольно быстро, потом Спартак невероятным усилием вырвет победу, забив три гола. А на выезде просто унизит именитый лондонский клуб, ведя в счете — четыре-ноль.

Спартак вообще хорошо против довольно примитивных по игре англосаксов играет, вспомнить ту же порванную Астон Виллу, именно играет со своим мелким пасом и долгим контролем мяча. Опередили тех же Барселону и Реал с Баварией на добрые тридцать лет в эволюции, только вот исполнение далеко не такое классное вышло.

Так и играют наши парни за ту же зарплату, в отличии от заграничных профи. Ну, еще фирменные шмотки возят из-за границы, все силы поэтому уходят на поиски дефицита в больших магазинах, уже не до самой игры получается им.

Она — только повод за границу выехать, не больше для советского человека на самом излете социализма.

«Так, а такое уже интересно, хорошо, что настолько потрясающие матчи навсегда отпечатались в моей памяти», — напоминаю себе я.

Букмекеров нет сейчас, однако что-то такое вполне возможно присутствует среди самих болельщиков. Правда, мне самому лично попасть мне в ряды фанатов Спартака не так просто. Только для того, чтобы поставить деньги на исход матча, а главное, чтобы мне их еще выплатили.

— А кто еще играет? — сам-то я уже подзабыл итоги прошлого чемпионата, то есть и не знал точно, он же глубокой осенью 1981-го года закончился.

— В Кубке кубков Торпедо играет с Баварией, что-то не везет москвичам в жеребьевке. Считай, обе команды уже вылетели! — веселится отец.

Да, Торпедо вылетело, такое я тоже помню, однако с честью, только из-за пропущенного на своем поле мяча.

— Динамо Москва играет со Шленском, тут еще не понятно, сильно сейчас поляки советские команды не любят, могут прыгнуть выше своей головы, — размышляет отец.

— Динамо Тбилиси с Наполи из Неаполя, тут тоже не скажу, — подводит он итог своим прогнозам.

Тбилисцы выиграли год назад Кубок Кубков, команда у них тоже крутая. Только уже начала откровенно сыпаться, в то время еще совсем заурядный итальянский клуб не пройдет.

Я же ухожу в свою комнату, готовлюсь ко сну и раскладываю верное мое кресло, застилаю его бельем. Родители требуют от меня ложиться спать не позже десяти часов вечера, я даже не спорю с ними. Проводя еще какое-то время в своих воспоминаниях именно перед сном. Лежа на нем, пытаюсь вспомнить прошлое и еще есть у меня в голове что-то такое, что связано именно со Спартаком.