Иннокентий Белов – ПТУшник-3 (страница 8)
— Перед общагой отдай мне чемодан, — просит девушка. — Шахматист, наверно?
— Что такое, я тебе его и в комнату подниму, — не понимаю я. — И шахматист тоже, кстати, полгода ходил на секцию «Белая ладья»
Есть у нас такая в соседнем доме, и я там реально какое-то время провел.
— Лучше отдай и отойди от меня подальше, — все же настаивает Света.
— А, у тебя тут парень есть! — догадываюсь я. — Понимаю его, губа не дура.
Даже задумываюсь немного, стоит ли мне начинать свое появление в общежитии с активного бодания за чью-то девчонку.
— Нет, он совсем не мой парень, только думает так и всем грозится по голове надавать, — немного жалуется девушка.
— Тоже спортсмен? Легкоатлет? Такой сможет от меня убежать? — начинаю внешне хохориться я.
— Нет, не спортсмен. Просто здоровый и наглый, из деревни вологодской какой-то, — успокаивает меня девушка.
— Значит, не официальный жених, а просто навязчивый, приставучий ухажер? Нехорошо это! — укоризненно качаю я головой.
— Можно и так сказать, — кивает головой девушка, не собираясь защищать своего просто знакомого.
Сразу вступать в контры с местными старослужащими не особенно хочется, однако стоит расспросить Свету о правилах жизни в общежитии. С подобными разговорами мы доходим до ее подруги, мне приходится каждые пятьдесят метров менять руки.
Узнаю по дороге, что парней здесь очень немного учится, на каждом потоке не больше десятка. Живут они, конечно, отдельно, в своих комнатах на шестом этаже, отделенных от остальных комнат на том же этаже с девушками солидной дверью с замком.
Ждет ее не ее подруга, просто одногруппница, вместе поступили в путягу из Костромской области. Именно поэтому они держатся рядом, когда едут домой или возвращаются на учебу в мегаполис.
«Никто так сам Ленинград, конечно, еще не называет. Просто мое сознание само подставляет подходящие слова», — осознаю я.
Одногруппницу зовут Надежда, я с ней тоже знакомлюсь, давая требуемый отдых кистям рук с большой радостью.
У подруги взгляд более такой оценивающий, видно, что девчонка с довольно обычной внешностью уже пытается как-то по-взрослому реагировать на оказавшихся поблизости парней.
«Подходят в качестве жениха или нет, скорее всего, такие у нее не сложные мысли в голове скачут, — решаю я. — Думает остаться жить и работать в Ленинграде, поэтому уже ищет варианты, чтобы сразу не жить в общаге».
Мой внешний вид ее не устроил, как я понял. Девушке требуется парень гораздо старше и только для серьезных отношений, желательно со своей отдельной комнатой для уверенного жизненного старта. Практичная такая провинциалка с твердыми моральными устоями, непоколебимо обещающими первый секс только после подачи заявления в ЗАГС. Или уже даже после самой свадьбы.
Я, в общем-то, и не расстроился. Серьезные отношения — вполне возможная и необходимая вещь в моем случае, однако пока без брака и маленьких детей поживу еще лет так пятнадцать-двадцать. Должен сначала созреть, как личность и мужчина, самого в тридцать три года, напустив хорошенько туману, поймала в сети молодая расчетливая девчонка. Зато детки получились очень хорошие, красивенькие и умненькие от такого уже взрослого папы. Мне так нравиться думать, хотя бывшая жена категорически не согласна, ведь сын совсем в ее породу пошел. И внешностью, и характером мужским точно по ее линии.
Да еще в стране весь бардак к тому времени наладится, появятся хорошие родильные дома и еще много чего для счастливой жизни и воспитания детей. Смеси там всякие для кормления и подгузники с памперсами на полках магазинов.
«Тут вообще до первых памперсов еще лет двенадцать томительно ожидания конца перестройки социализма. Как подобное оказалось технично названо предателями самого социально строя. И до начала эпохи дикого капитализма», — вспоминаю я имеющиеся временные ограничения.
Чемодан я все же втаскиваю на первый этаж уже из последних сил. Если еще его тащить куда-нибудь на пятый этаж, то я точно помру. Однако здесь есть два лифта, в ближайшей стороне общаги, поэтому все вообще выглядит не так печально.
Правда, как только я выпустил чемодан из рук на пол и подошел к активно работающим над размещением большого числа поступающих новичков кастелянше и коменданту общежития с кучей помощников из учениц ПТУ, как его сразу же схватил коренастый, с рябым лицом парень, сбежавший со второго этажа.
Выглядел зазнобу с верхнего этажа, похоже, сообщили ему о появлении своей в теории подруги общажные доброхоты.
«Беги, мол, спасай подругу, ее уже какой-то хлыщ-дрищ в модных адиках убалтывает», — как кажется мне сейчас.
Такой, килограммов на семьдесят пять, неказистый внешне, однако довольно серьезно пообещавший мне своим угрюмым взглядом скорую встречу именно на этаже только для мальчиков.
«До чего ведь уже довели благородные поступки нашего бравого шевалье, — вздохнул я, констатируя появившуюся проблему.
Понятно, почему он не нравится красотке Свете, ведь только в деревне на лицо жениха вообще не смотрят. Главное там совсем другое — насколько ровно он трактор ДТ-75 с молотилкой по пашне ведет и сколько сена за один раз может поднять на вилах. Ну, еще чтобы сильно не распускал руки по пьянке. Немного-то можно прикладываться к жене, бьет — значит, любит. Остальное вообще не важно, стерпится-слюбится, детишки народятся, жизнь наладится.
«Наверно, именно от подобных женихов девушка и удрала в Ленинград, а они и здесь ей жизни и прохода не дают. Ничего, по весу мне с ним не соревноваться, тут я однозначно проиграю за явным».
Зато в скорости выбрасываемых рук и тяжести акцентированных ударов вполне могу составить оппозицию, еще не стоит попадать под удар самому. Главное, не дать ему меня схватить и завалить на пол, чтобы придавить своей тушей. Придется начинать драку после разговора на повышенных тонах резко первым, пока он ничего подобного не ожидает. Чтобы сразу потрясти парня и сбить с умных мыслей насчет повалять меня.
И не в узкой комнате, а в широком коридоре или большой кухне.
Я все же не сорок кило теперь вешу, прикрыл свои кости кое-какими мышцами, набрал уже пятьдесят пять кило боевого веса. Если не больше, не успел сбегать в зал после возвращения из деревни, чтобы нормально взвеситься. Да еще силенки в руках солидно побольше гуляет, долговязому вождю переростков от баскетбола хватило трех ударов, чтобы безвольно присесть на задницу. А он себя весьма серьезным бойцом считал, не иначе.
На первом этаже меня находят в списках, ученические билеты обещают выдать через неделю, сначала придется сходить в фотографию около училища, где уже подписан договор на подобные услуги.
Пока мне выдают справку, что я ученик того самого ПТУ, теперь могу кататься на общественном транспорте бесплатно и ночевать здесь же совсем безнаказанно.
— А такси как же? Что, за свои деньги заказывать? — громко недоумеваю я и тут же получаю втык от коменданта, что слишком веселый, чересчур умный и мешаю расселять новых учеников, то есть учениц.
Кроме меня других парней, стоящих тут же с растерянным видом, больше не видно, редкие экспонаты в таком матриархате.
Со вторым и третьим курсом все проще, девушки получают ключи от комнат, сданные перед каникулами и комплект постельного белья, после чего они уже знают куда идти и что вообще делать.
— На питание все встаете с завтрашнего дня! — громко объявляет женщина-комендант сильным голосом.
Ну, у нее тут синекура, можно сказать, почти полностью женское общежитие с решетками на окнах до третьего этажа. Немного отделенных от дамского коллектива парней, которых не так сложно контролировать и все, больше никаких проблем.
«Это ей не в училище металлообработчиков порядок наводить, спасать первый курс от второго, второй от третьего, девчонок от парней, парней от ревнивых девчонок и воспитателей от учеников», — улыбаюсь я.
Вскоре мне говорят номер моей комнаты — шестьсот пятнадцатая, выдают ключ, дают прочитать под роспись правила проживания в общежитии. Еще кладут на стол комплект застиранного белья и отправляют со мной одну из помощниц, чтобы проводить и показать мое новое место по жизни.
«Неплохо так все организовано, видно, что порядок поддерживается в почти женском монастыре».
Мы поднимаемся с провожатой на лифте, пока она рассказывает мне правила общежития, которые я успел прочитать. Хорошо созревшая такая третьекурсница, аж пуговки на блузке трещат под могучим бюстом, я стараюсь не смотреть на него. Однако в маленьком и узком лифте деваться от этих больших полушарий решительно некуда.
Слушаю и киваю головой, думая, когда же состоится встреча с самим рябым парнем, прямо сейчас или уже вечером. Хорошо бы не сегодня, только такое теперь не от меня зависит. Уже его выбор будет, если на сегодня, от меня он может только получить совсем неожиданный исход нашей встречи.
В комнате для первокурсников меня ждет еще один парень-ровесник, вполне нормальный для соседа. Не ботан и не гопник. Аккуратно застилает кровать с панцирной сеткой, тоже активно пялится на аппетитный бюст и еще на крепкие ноги провожатой.
— А рабочую одежду и еще ту, которая положена, когда дадут? — спрашиваю я, чтобы перебить поток пролетающих мимо моего мозга поучений.
— Не одежду, а форму, — поправляет меня старшекурсница. — Рабочую, длинные халаты на производстве получите, повседневная в учебном здании выдается со временем. Недели две подождать придется.