Иннокентий Белов – Маг 17 (страница 1)
Иннокентий Белов
Маг 17
Название: МАГ 17
Автор(-ы): Иннокентий Белов
Глава 0
В Первую мировую в результате боевых действий было убито и умерло от ран 3645965 (https://t.me/+GxtjH8n-VLVlYTNi) солдат и офицеров русской армии. С учетом гражданских, погибших в районах боевых действий, безвозвратные потери составили 4447405 (https://t.me/+GxtjH8n-VLVlYTNi) человек. Добавьте косвенные демографические потери, и эта цифра возрастет до 6,5 млн.
В Гражданскую задокументировано, что Красная армия потеряла 295 тыс убитыми и 407 тыс умершими от ран и болезней. Потери белых – 175 тыс убитых, плюс 150 тыс умерших от болезней. Но, учитывая неполноту данных, есть основания полагать, что потери обеих сторон составили около 3 млн человек.
Еще больший урон нанесли эпидемии – гриппа («испанки»), сыпного и брюшного тифа, дизентерии и т. п., а также голод, уменьшение рождаемости и рост смертности. Тут счет тоже шел на миллионы.
Плюс 2 млн эмигрантов. Из них 600 тыс. осели в Германии, 250 – во Франции, 200 – в Польше, 100 – в Турции и 100 – в Китае.
В итоге общая численность населения России сократилась более чем на 12 млн человек
Глава 1
Николай Второй крутит головой, видно, невероятно сильно переживает тот непонятный и волнительный момент, что его свергнут с трона какие-то адвокаты средней руки и патентованные американские шпионы.
Потом говорит о моем предсказании мне же с недоумением, как такое, мол, может случиться.
– И еще французские масоны, государь, во Временном правительстве они будут такие все до единого.
Кажется, там один покойник Гучков не состоял в масонской французской ложе, но он уже во Временное правительство не попадет никак. Вовремя я постарался встретить его в подъезде.
Самый богатый человек России – и без охраны гуляет!
Но именно такое знание мне помогает понять, откуда взялась настолько сплоченная общей задачей группа в Думе.
Теперь еще Терещенко, киевского сахарозаводчика, придется мне лично ликвидировать. Он на ликвидацию самодержавия и подкуп генералов потратил десятки миллионов рублей личных средств, не считая наверняка невозвратного американского кредита.
– Так что, государь, придется обязательно вводить статус иностранного агента, с таким клеймом нельзя будет не только избираться в депутаты Думы, но и участвовать в общественной деятельности и политических партиях, публиковать свои статьи в газетах и журналах. Получил финансирование от чужого государства хоть на один рубль – значит, объективно разваливаешь свою страну, значит – враг родины своей, России. Вопрос придется ставить только так. Готовься к тому, что люди с холодными руками и горячим сердцем зададут тебе в очень неуютном месте важные вопросы. На которые нельзя не ответить честно.
– Да, государь, придется отчаянно защищаться, а разрыв всех отношений со странами Антанты в определенный, правильно подходящий момент – необходимый и первостепенный по значимости шаг. Без такого разрыва Германия нам ни за что не поверит. Кайзер и немецкие генералы знают все наши планы наизусть.
– А наши долги этим странам? Как быть с ними? Там одних процентов сколько! – переживает государь за сущую ерунду по-моему, по сравнению с двумя миллионами убитых русских солдат и четырьмя миллионами покалеченных.
– Долги будем отдавать, только если все же влезть в войну, их количество потом однозначно потопит страну. Насколько я помню, они вырастут с шести миллиардов до десяти миллиардов рублей чисто государственных долгов. Пока на выплату долга тратится пять-шесть процентов от бюджета – еще весьма комфортные цифры. На время, когда ведутся боевые действия, просто заморозим все выплаты той же Франции, а вот Германии будем честно платить, там деньги совсем другие выходят. За время войны инфляция здорово обесценит все деньги, и франк, и фунт стерлингов, и рубль наш. А уж как марка немецкая обесценится – просто невероятно! Так что только приобретем от подобной задержки уменьшение долгового бремени. Что-то мне подсказывает, что у торгующей со всем миром России будет гораздо больше возможностей заработать, чем у воюющей, изнемогающей страны, зависящей еще от коварных союзников. В торговле наша сила, а война только в пропасть приведет, – говорю я свои искренние мысли.
– Мне в принципе понятна ваша мысль, – покачал головой император. – Однако остаются вопросы. Я вполне допускаю, если после покушения в Сараево Российская империя сможет не ввязаться в войну. Да, повод обвинить Сербию и ту же Францию в таком преступлении – достаточно серьезный, чтобы разорвать все договоры о военной взаимопомощи. Выглядеть, конечно, будет совершенно по-иезуитски, только оно того стоит. Дальше, я понимаю, без полной изоляции этих ваших агентов иностранного влияния и разрыва дипломатических отношений нам будет крайне трудно выстоять перед внутренним врагом. Принять необходимые законы я смогу без особых проблем, имею для подобного все права, так же, как усилить кратно работу Охранного отделения. Вот заставить исполнять данные законы только совсем не так просто, ведь я встану на пути у очень богатых и влиятельных людей.
Он немного помолчал и продолжил:
– Но самое главное, никаких гарантий для Российской империи от нападения германских войск я не вижу. Если они будут сосредоточены на нашей границе – они могут напасть в любом случае. Порвем мы отношения с Францией или нет.
– Это так, государь. Поэтому нам требуются предварительные и секретные переговоры с кайзером. Возможно, придется что-то уступить Германии. Возможно, но не обязательно на самом деле. Думаю, все же возможность сосредоточиться только на разгроме Франции немцы оценят очень хорошо.
– Что же именно отдать? – поднимает бровь Николай Второй.
– Есть у вас одно такое владение, от которого только постоянные расходы и лишние тревоги. Не одно, конечно, на самом деле такое есть. Но послушайте спокойно, что я вам предложу, – решаю я прямо сейчас увязать часть национального вопроса с вариантом «вообще не воевать ни в каком случае».
– Это вы про Польшу, насколько я понимаю? – скептически интересуется император, щипая себе ус.
– Про нее самую. Как тот самый чемодан без ручки, который нести трудно и неблагодарно, а бросить уже жалко. Да и бросать стратегически не очень правильно, ведь она неминуемо попадет или под влияние британцев, или немцы ее заберут целиком. Но сейчас именно для решения проблем с Германией можно и отказаться от такого владения.
– Отказаться самим нельзя! Империю нельзя никому раздавать! – сурово бросил император, выпрямляя спину.
– Нет-нет, ваше Императорское Величество! Естественно, ничего такого делать нельзя априори! Но есть ведь другие пути договориться. И заодно – показать всем остальным националистам, к чему ведет отделение от могучей и сильной страны! И литовским, и финским, и всем прочим!
– Это какие же такие интересно пути имеются, чтобы как-то сохранить свое лицо перед народом?
– Вот именно! Вы правильно, государь, заметили. Можно и лицо сохранить, и страной, искренне переживающей за свободу других народов выступить! – успокаиваю я Николая Второго.
– Согласитесь, от Польши самой Российской империи толку немного, а одни только убытки, если честно говорить. На каждый рубль, получаемый в качестве налогов оттуда, России приходится тратить рубль четырнадцать копеек на содержание институтов власти. Посчитано еще давно. Убыток довольно значительный, государь. Еще ее приходится охранять нашей армии, а охранять от внешних врагов глубоко недовольное этой охраной население – ну совсем глупое занятие безо всяких перспектив. И от лодзинских ткацких фабрик сильно страдает наша прядильная промышленность, а они поставляют свою продукцию на гигантский российский рынок беспошлинно теперь. Нашим фабрикантам совсем невыгодно получается. Ведь так?
– Откуда у вас такие цифры? – недовольно спрашивает император.
– Нашел в статьях, государь. То есть прибыли от такой колонии нет никакой, одни убытки, а сами поляки ненавидят вашу царскую власть искренне и до глубины души! Уж поверьте, я данный вопрос хорошо изучил, – добавил я, заметив его протестующий жест. – В самой Польше очень сильны антироссийские настроения и позиции английского лобби, оно не жалеет денег на развал страны и агитацию против Российской империи. Однако отдать самим той же Германии наши польские земли – недопустимо, вас съедят сразу же в обществе и при дворе.
– Да, подобное вызовет бурную реакцию! – соглашается государь. – Даже я не смогу ее погасить!
– Но зато можно зайти с совсем другой стороны и выступить, как самая такая передовая страна, как яркий пример для всего остального мира. Раз Российскую империю называют тюрьмой народов всякие критики-писаки, и наши, и заграничные, тогда можно поступить, как невероятно демократическая и очень свободная страна – разрешить национальный референдум в Польше. Пусть проголосуют все жители без ограничения, хотят ли остаться в Российской империи или мечтают образовать свою независимую страну.
– Конечно, они проголосуют за полную независимость! – нервно бросает император.
– И в этом будет такая же самая ловушка для Польши, как убийство эрцгерцога для французов! – с довольным видом говорю я. – Тогда очень даже можно выйти с прибытком из безнадежно сложившейся ситуации!