Иннокентий Белов – Маг 17 (страница 4)
Ну, тут император со мной не спорит, уже понимает, что далеко не так, как должны по идее, хозяева губерний и прочие чиновники обращают внимание на директивы сверху. Нужен рядом кто-то с примерно равной властью и серьезными возможностями, кто будет подпинывать назначенных на правление царем чиновников. Должен быть обязательно кто-то, кого будут хотя бы бояться или опасаться. А то вообще никакой управы на них нет у государя, сами по себе губерниями управляют, как бог на душу положит.
Как все оно получится в итоге с подобной идеей – да кто его знает?
Я все же не государственный деятель высокого ранга. В Политбюро сроду не заседал, в министерствах карьеру ни разу не делал.
Все такие штуки подсмотрел у своей тогда еще родной российской власти. Насчет той самой вертикали, полномочных представителей императора, контроля прессы и вот теперь новой структуры – КГБ для борьбы с агентами иностранного влияния.
Возможно мои нововведения как-то сработает в новых условиях, возможно даже очень хорошо и на опережение.
Николай Второй посмотрел свои заметки, продолжает меня дальше вводить в список своих готовящихся изменений:
– С газетами и ужесточением цензуры вопрос пока обсуждается. Все мои советники против таких драконовских мер, как вы предлагаете, с конфискациями и серьезными сроками. Не хотят поднимать вопрос, откровенно побаиваются недовольства хозяев газет и широкой общественности, – задумчиво продолжает давать мне отчет император.
– Понятна вполне их реакция. Да, государь, сам вопрос гораздо более болезненный для ваших врагов. Именно на полное доминирование в печатных органах они и рассчитывают, поэтому будут сражаться на смерть за право писать все, что захотят сами и что им из посольств иностранных настоятельно присылают к исполнению. Но сам закон необходимо будет опубликовать до созыва Четвертой Думы, при новом составе депутатов его уже принять не получится. И еще хорошо бы к этому времени иметь хотя бы частично сформированные органы комитета госбезопасности, потому что вопросы о клевете будут прорабатывать именно они. Полиция с таким делом сама не справится, да просто перекупят ее с ходу хозяева газет.
– Вы думаете такое поручить именно новому комитету? – немного удивлен император.
– Государь, а кому же еще? Не депутатскому же комитету по свободе печати! – говорю я с понятным юмором.
– Комитет госбезопасности борется с врагами страны и самодержавия, а все клевещущие на нашу прекрасную страну – есть наймиты иностранных разведок и враги русского народа! Такой должен быть постоянный посыл всем газетчикам! Допустима только легкая критика отдельных личностей без перехода на основы государства.
– Но такая цензура вызовет кучу недовольства среди народа! – почему-то недоволен император, хотя именно такая постоянно ведущаяся дезинформация в прессе подрывает устои его правления в первую очередь.
– Пусть лучше один раз вызовет, чем будет подогреваться годами в каждой напечатанной статье! – не уступаю я. – Поймите, государь, о чем мы можем сейчас говорить? Про какую цензуру? Пишут все, что хотят и что сами придумают! Гонять по редакциям полицию и заставлять ее бороться в судах с хорошо образованными адвокатами, нанятыми хозяевами прессы за большие деньги – совсем безнадежное дело! Они полицию – хозяева, редактора и журналисты – просто ни во что не ставят, защищенные огромными деньгами и законом. Только комитет госбезопасности и только новые, более жесткие законы смогут переломить опаснейшую тенденцию в стране. Например, написали клевету про воровство Великих князей, если, конечно, без имеющихся прямых доказательств – нанесли серьезный удар по престижу государства! Или докажи на месте, или пожалте проследовать на пять лет в камеру.
– Конечно, я так говорю для примера, государь, именно про князей, – объясняю я на его недовольный взгляд в мою сторону.
– Дела нужно рассматривать быстро и без излишней снисходительности именно из-за угрозы государству. Одна-две-три посадки зарвавшихся щелкоперов, тут же все остальные начнут гораздо внимательнее относиться к своим словам. Не нужно сажать всех, дай бог – один процент или доли от него от общего числа журналистов и редакторов, но тенденция должна быть задана непререкаемая.
– Думаю, за три месяца новый закон пройдет одобрение во всех министерствах и к октябрю будет принят, – подумав, обещает мне император.
– Хорошо бы, государь, а то потом ждать еще четыре года или снова Думу разгонять. А отсюда мы приходим к той идее, что придется сначала посадить пару самых дерзких фабрикантов или промышленников, именно для острастки.
– Кого же именно?
– У меня есть несколько фамилий на примете, – ответил я и положил перед царем список.
– Не так важно, кого из них именно, главное, что кого-то из этого списка, – добавил я потом.
Список император забрал к себе и больше я его не видел.
На самом деле я не собираюсь так жестко настаивать на абсолютно полной реализации своих замыслов перед Николаем Вторым.
Понимаю отчетливо – слишком давить на императора всероссийского не получится, есть в нем определенная твердость при достижении какого-то уровня сопротивления.
Да, я добровольный помощник и невероятный Лекарь лично его семьи, почти спаситель всего самодержавного строя, но все-таки не самый главный в его приемной. Дал совет, дал список и все, теперь сам император соображает, следовать ему моему совету или нет все-таки.
Так и только так со мной будут советоваться, слушать и делать все остальное.
Потому что первый шок от моих брошюр и статей прошел, император вместе с супругой пережили настолько ужасающее знание – какое будущее оно им готовит.
Теперь готовы двигаться в нужном направлении, но только со своим личным царским мнением обо всем, мной предлагаемом.
Главное – сейчас избежать войны, как он отчетливо понял, остальное уже постольку-поскольку необходимо.
То есть придется резко поменять внешнюю политику, когда придет удобный момент, а к тому времени в стране создать организацию своих личных янычаров плюс выявить тайных расшатывателей устоев самодержавия, тех самых инагентов, именно таких, кого у меня нет в списке.
Понятно, там среди любителей Франции и Англии окажется почти вся его кровная родня, но они-то почти все будут радоваться жизни на юге России, попивая охлажденное шампанское, когда его с семьей в подвале большевики соберутся расстреливать.
Так что император заранее предубежден против своей родни и слушать даже свою мать, вдовствующую императрицу, не собирается больше.
И на Англию император здорово заранее обижен, что король Георг Пятый откажется принять его в своей стране из-за непопулярности такого решения среди остального народа.
Такое знание он тоже вычитал в той самой брошюре.
А что вы хотите, если уже столько лет выдают всей английской прессой личность императора Николая Второго, как совсем не демократичного правителя, да еще кровавого тирана собственного народа? Кто ему тут будет рад? Тем более, когда он подумывал заключить с немцами сепаратный мир в шестнадцатом году? И оставить одних союзников против немецкого катка?
Он же не князь Юсупов, который лично по приказу из английского посольства первый выстрелил в Распутина?
Тому все драгоценности вывезут дипломатической почтой, еще всяческое содействие окажут!
А тут императору с семьей требуется политическое убежище и еще кучу денег из английских банков нужно вернуть по случаю приезда!
Кажется, из личных средств в размере двести миллионов рублей и пять с половиной тонн золота!
Какие-то такие цифры я читал в интернете, так что тут тоже есть, о чем поговорить с императором.
После такой конкретной измены делу Антанты, наверняка, про них можно навсегда забыть. На какое-то время точно.
С другой стороны, часть средств можно успеть вывести, да еще ведь долгов у самой Российской империи гораздо больше имеется.
Если кинут здесь нас, то в ответ аргументы имеются гораздо более солидные в виде миллиардов заемных денег.
С созданием спецслужбы Николай Второй согласился полностью, когда смог убедиться по моим материалам, насколько такой структуры ему не хватало, чтобы получать достоверную информацию с мест. Тем более она не с нуля создается, сейчас она постепенно перепрофилируется из другой службы, через примерно полгода сможет уже доложить о первых успехах.
Как рассчитывает император и надеюсь я сам.
Он уже понимает, что придется понемногу налаживать борьбу с коррупцией и сажать самых провинившихся чиновников, регулярно сообщая в приближенных к трону газетах про такие выгодные властям процессы.
Реклама государственных достижений, особенно таких в прессе – сурово необходима. Хотя бы привлекать самых-самых проворовавшихся, чтобы продемонстрировать государственную волю для такого хлопотного дела.
Каждый такой приговор – еще один гвоздь в разваливающуюся структуру самодержавия.
В смысле, что не в крышку гроба, а именно в продление сохранения страны, потому что хоть кого-то наказывают за воровство. В укрепление почти полностью прогнивших основ.
Вот с газетами он точно не собирается бороться предложенными мною методами, явно не одобряет их сам и его окружение тоже. Надеюсь, хоть пару популярных газет себе все-таки отожмет или попробует свои запустить когда-то.