Иннокентий Белов – Маг 17 (страница 6)
Если здание прогнило, тогда вся его составляющая, тем более – вооруженные силы, тоже отнюдь не в идеальном состоянии находятся.
Тоже гниют с головы, хорошо, что у меня список самых бестолковых царских военноначальников имеется.
Поэтому можно императора предупредить на их счет. Вот что плохо, такого же равнозначного списка из однозначно толковых не имеется. Если не совсем бестолковые командиры – такой имеется и на этом все.
Если уж у продуманной Англии с кучей союзников, собранных со всего мира, с надежными базами в совсем близкой от Дарданелл Греции и мощнейшим флотом не получилось ничего вразумительного с десантом, то у совсем не такой мощной и организованной Российской империи шансов тоже не сильно больше.
Вообще-то гораздо меньше на самом деле. Да вообще ни одного реального не имеется!
Есть только пара современных броненосцев с достаточно дальнобойными орудиями под управлением совсем так себе адмиралов, как мне хорошо известно.
Неоднократные обстрелы российскими линкорами турецких берегов в пятнадцатом году с большой дистанции обошлись без ответных попаданий в корабли.
Только вся тысяча тяжелых снарядов, выпущенных непонятно куда, привели в общей сложности к смерти двух-трех турецких солдат и ранению еще пятнадцати ни в чем не повинных гражданских лиц.
Такие данные можно узнать по внутренним турецким отчетам, в которых им совсем не требуется ничего врать, оценивая свой ущерб от русских снарядов.
Первый обстрел случился двадцать восьмого марта, потрачено тридцать четыре 305-мм снаряда, двадцать один 254-мм снаряда, пятьдесят 152-мм снарядов. Турки по итогу вообще даже не поняли, что огонь велся именно по береговым укреплениям и решили, что русские обстреливают почему-то маяки.
Они даже не догадались, что линейные корабли «Три святителя» и «Ростислав» по своей придуманной легенде обстреливают береговые укрепления около Босфора. Так в отчете написали, и даже что-то там поразили.
Из турецких потерь обозначен непонятный товарищ по имени Исмаил Ага, которого куда-то там ранили.
Наверно, просто гражданский смотритель маяка или местный житель.
Про второй обстрел данные турок говорят о гибели троих солдат и ранении тринадцати гражданских лиц, а ведь выпущено примерно сто шестьдесят снарядов тяжелого и среднего калибров.
Третий обстрел почему-то в турецких хрониках вообще не замечен, значит, ничего достойного описания не случилось.
А русские снаряды легли на какие-то совсем безлюдные места.
Четвертый обстрел произошел второго мая, выпущено четыреста пятьдесят снарядов, снова неизвестно куда, зато по чему-то такому, издалека похожему на окопы, как написал командующий вылазкой доблестный героический адмирал.
– Ранено два работника пекарни после четыреста пятидесяти разрывов, – отмечают турецкие источники, тоже очень правильно посчитавшие прилеты снарядов.
– Ну, вот как можно с такими адмиралами, сочинителями славных побед во главе флота успешно воевать? Ваше Императорское Величество? Может, Вы мне ответите? Ведь реально новой Цусимой попахивает, государь! Эта высадка в Босфоре! – требовательно интересуюсь я у императора.
Все такие расклады я зачитал императору с одного из своих листов с записями, специально такую информацию собирал, чтобы ответить на извечный российский вопрос о судьбе черноморских проливов.
А потом перечислил ему доклады изобретательных на выдумки адмиралов Черноморского флота, которые изобилуют уничтоженными батареями, многочисленными пожарами и взрывами пораженных складов боеприпасов.
В общем, мое не предвзятое мнение говорит мне о том, что больше всего врут на войне, рыбалке и охоте.
– А там этих фортов около двадцати штук на подходах к Босфору и в нем самом. И они за четыре стрельбы ни разу по ним не попали, государь! Даже стреляли, как оказалось, совсем в другую сторону!
Лицо Николая Второго очень живописно показало мне весь спектр его чувств при получении такой достоверной информации. На свой победоносный в далеком прошлом флот Россия очень рассчитывает, а тут приходят такие печальные известия про глупых хвастунов адмиралов и их бравую команду.
И еще на них столько денег потрачено, а толку гораздо меньше, чем обычный нуль! Кругом сплошные убытки получаются!
– А вы хотите, государь, еще их командовать десантом поставить? Это сложнейшая морская операция, совсем не то, чтобы просто пустынные берега обстрелять одной тысячей совсем лишних у Империи снарядов!
Ничего он мне особо не ответил, собрал свои записи, вежливо попрощался и ушел.
Я пока так же лечу его дочерей, еще один раз пролечил императрицу, гуляю под охраной по Царскому Селу. Сопровождающие меня в своей офицерской форме камер-юнкеры выглядят подтянуто и молодцевато, привлекая пристальное внимание прекрасного пола.
Я даже задумался для себя пошить такую форму, чтобы не выделяться на их фоне.
Симпатичные дамы внешне заметно благоволят, форма красивая, оружие можно открыто носить на боку – что еще нужно для счастья? Револьвер в кобуре и сабля – самое то, чтобы выглядеть защитником красивых женщин.
Что-то Таисья стала мне немного надоедать тем, что поговорить с ней не о чем совсем получается.
Все разговоры только на одну тему:
– Повернись! Нагнись! Не ори так громко!
Буду числиться кавалергардом-поручиком, даже фамилию можно для себя, например, как тот самый Ржевский попросить у царя-батюшки!
Да, вообще хорошая идея, кто обратит внимание на еще одного неприметного офицерика, который почему-то не несет никакой службы, зато часто бывает во дворце?
А то в своей приличной, но совсем не показывающей моего статуса одежде выгляжу достаточно непонятно во дворце.
В конце июля, пролетевшего для меня незаметно, умер сильно пожилой японский император, что отдельно отметил сам государь при очередной встрече со мной. Удивился только тому, что я такое событие отметил с высоты своего времени.
«Ну, а что, этот самый же император официально накостылял огромной империи и еще добавил на орехи?» – понимаю я неудовольствие своего государя.
Самое такое интересующее правящий дом на самом деле событие.
Ничего, когда начнется Первая Балканская, еще не так удивитесь, ваше Величество! Там я точно дату предсказал, пока никакие мои действия не могут изменить предопределенное будущее настолько сильно, чтобы оно пошло по другому пути.
За август со мной не случилось ничего интересного, пролечил всю императорскую семью окончательно, еще провел пять-шесть встреч я Николаем Вторым наедине. В принципе, рассказал ему все мои мысли и предложения, он поделился тем, как продвигаются дела с созданием КГБ и подготовкой нового закона о печати.
Выступаю теперь у него в роли доверенного советчика и специалиста по будущему. Хорошо, что он достаточно отчетливо понимает свое невероятное счастье, почему я появился во дворце со своей сверхзадачей.
Не говоря уже об излечении от тяжелого недуга наследника престола.
Создавать новое министерство Правды император не согласился. И так в закон внес что-то среднее между моими предложениями и своими мыслями. В любом случае наказания за явный подрыв основ самодержавия и ту же клевету значительно усиливаются, неоднократное использование грозит солидным штрафом и даже двумя годами ссылки.
Ну, такое ужесточение законов уже огромный прогресс, раньше только отпетых и непримиримых революционеров, профессиональных ниспровергателей самодержавия, в Турухтанский край отправляли на такой немилосердный срок поскучать в глуши, а теперь туда поедут слишком наглые журналюги со своими редакторами.
Раз император не соглашается с моей идеей перевести отношения с классом капиталистов-фабрикантов на гораздо более жесткие, поэтому в следующий раз мы обсудили другую тему.
Возможно, ему так виднее или я сам далеко не все знаю про взаимоотношения царской власти с большим бизнесом, поэтому особо не зацикливаюсь на какой-то одной неудаче.
– Есть у вас и ваших мудрецов из будущего что посоветовать мне по крестьянскому вопросу?
Вот такой вопрос оказался внезапно в повестке.
Однако тут я ему не могу особо ничем помочь, как бы не хотел.
– Государь, сколько не изучал эту тему – ясного и четкого ответа у меня нет!
– Даже так? – довольно улыбается Николай Второй. – Не часто у вас нет чего сразу умного мне сказать.
Да, он определенно доволен, что мои современники не нашли правильного ответа на этот вопрос.
Да его просто не существует в природе!
– В этот раз нет никакого спасительного рецепта. Вопрос очень сложен и не имеет простого решения. Одни умные люди советуют продолжать реформу Петра Столыпина, вторые ругают ее. Так что все довольно непонятно.
– А сами что думаете? – император общается со мной на «вы» постоянно, что меня вполне устраивает.
– Мое мнение – реформу лучше продолжить. Выделять крестьян из общины, выдавать деньги на переезд на Урал и в Сибирь, раз в центральной России лишней земли нет. Устраивать переворот, пытаясь отнять лишнюю землю у дворян – тем более самоубийственно для власти в наши дни и в нашем положении. Давать кредиты на выкуп ее крестьянам – никакого бюджета не хватит. Остается только выделять эффективных собственников, так называемых кулаков-мироедов.
Император согласно кивает головой, похоже, тут наши мысли сходятся.
– Тут ничего не поделать революционным путем, возможна только постепенная эволюция с разрушением прежнего сельского миропорядка. Выделение из общины переселенцев на восток, просто желающих уйти в город и еще какой-то части плохих хозяев и неудачников по жизни. Их долю выкупят богатые мужики, еще останутся в селах середняки, остальные мужики или станут батраками, что вполне нормально или уйдут за работой в города, что тоже необходимо для развития страны. В деревне сейчас живет больше восьмидесяти процентов населения Империи и в городах около восемнадцати процентов. Во всей империи сто семьдесят один миллион населения, еще в Финляндии около трех миллионов ста сорока тысяч. Гигантская страна на самом деле, государь. В Привислинских губерниях около двенадцати миллионов проживает, без Холма если считать. И четверть промышленного производства там сосредоточено на передовом западе Российской империи.