Инна Тоболина – Пышечная, согревающая сердца (страница 5)
– Что за Лизавета Петровна?
– Помнишь, бабулечка как-то зашла и про пышки спросила?
«Бабулечка, – мысленно хмыкнула Маша. – Какое уж там, настоящая леди!»
– Так, всё! – мама накинула на плечи пальто. – Кухню я на сегодня закрыла, свежая партия – в витрине. Скоро вернусь! Ты точно сама справишься?
– Да, конечно, – заверила Маша. – Иди давай!
Когда мама убежала, звякнув на прощание колокольчиком над дверью, пышечную охватило мирное безмолвие. Маша протёрла стол, посидела немного в интернете – мысли были такие вялые, будто тоже решили устроить себе перерыв. Спустя некоторое время зашла молодая пара – Маша сделала им с собой два стаканчика мятного латте. Ребята украдкой поглядывали на пышки в витрине, в итоге всё же решились взять несколько штук на пробу. Маша подцепила блестящими щипчиками самые румяные, освежила немного присыпку из диспенсера с сахарной пудрой – как мама советовала – и вложила угощение в пакетик из шуршащей коричневой бумаги, плотной и качественной, чтобы не проступали предательские масляные пятна. Парень с девушкой ушли довольными, да и у самой Маши на душе как-то просветлело. Всегда бы было так благодатно, как в этот тихий вечер!
Над дверью снова требовательно звякнул колокольчик.
– Добро по… – решила поприветствовать гостей Маша, следуя маминому примеру.
– Ага! – обрадовался возникший на пороге Кирилл. – Так и знал, что снова тебя здесь встречу!
Его щёки были красными – то ли от холода, то ли от бега, – ворот куртки лихо распахнут, а из-за спины торчал гитарный чехол. Маша почувствовала, как тоже краснеет, только в её случае – от удушающего иррационального стыда, словно её застали на месте преступления.
Кирилл тем временем решительно прошёл к прилавку.
– Ты здесь подрабатываешь?
– Да, а что? – с вызовом ответила Маша.
– Ничего, – Кирилл, казалось, растерялся. – Здорово, что успеваешь.
В его ухе блеснуло маленькое украшение и отвлекло Машу, едва не сбив с мысли. В школе такое носить запрещают…
– Заказывать будешь?
– Да, – он поднял глаза на грифельную стенку за Машиной спиной. – Чайник ройбуша, маленький, и четыре… нет, лучше пять пышек. А ещё… у вас кетчупа нет, случайно? Или майонеза?
Маша несколько раз удивлённо моргнула:
– Конечно, нет. Пышки же сладкие.
– Само тесто – нет, – заметил Кирилл. – Без пудры они на вкус довольно нейтральные. А значит, могли бы быть и сытными, с колбасой или сыром…
– Так ты брать будешь или нет? – недовольно перебила его Маша. – Без кетчупа и с пудрой.
– Да-да… А тебе точно можно так с посетителями разговаривать? – проворчал Кирилл, расплатился и унёс свой заказ за столик.
Маша больше в полемику не вступала: отвернулась к бойлеру и подрагивающими руками насыпала порцию заварки. Она расстраивалась и злилась: неужели одноклассник заподозрил, что Маша торчала перед пышечной не просто так, и решил удостовериться? Замечательно: завтра весь класс будет знать, что Маша подрабатывает в общепите. Может быть, даже придут поглазеть.
«Нужно предупредить маму, – Маша незаметно сморгнула подступающие слезы. – Она не знает, даже не поймёт, если глупые школьники заявятся, чтобы посмеяться над нами!»
Сгорая от обиды и стыда, Маша отнесла Кириллу чай и вернулась за прилавок, сложив руки на груди и прожигая его взглядом, – чтобы понимал, что ему здесь не рады, и скорее ушёл. Но тот, будто издеваясь, неторопливо ел, листал телефон и тянул время. А в крошечном чайничке, казалось, поместилось напитка на целое застолье.
«Ну и что делать? – беспомощно думала Маша. – Скоро ведь мама вернётся…»
Но внезапно её молчаливые мольбы были услышаны: Кириллу кто-то позвонил, и он, прижимая телефон плечом к уху, пулей вылетел из пышечной, едва не прищемив захлопывающейся дверью собственную гитару. Недопитый чай сиротливо остывал на столе, зато пышки он умял подчистую.
Маша крадучись подошла к входной двери и закрылась на замок, перевернув табличку на стекле. Хватит с неё на сегодня! Вид удаляющейся в сторону метро спины Кирилла её немного успокоил, а когда мама написала, что возвращается, Маша спокойно открылась и даже обслужила усталого пожилого мужчину, прежде чем сбежать домой, сославшись на школьные обязательства.
На следующее утро Маша ползала по кухне, едва волоча ноги.
– Ты чего неживая? – озаботился отец, нарезая бутерброды. Мама, должно быть, уже убежала готовить утреннюю партию пышек.
– Горло болит, – страдальчески протянула Маша и зачем-то потёрла шею.
Отец коснулся чистой рукой её лба:
– Температуры нет, жить будешь.
– Но болит очень!
– Дочь, – строго сказал папа. – Актриса ты отвратительная, театральный из вариантов поступления, пожалуй, вычеркнем. Небось, опять полночи в интернете сидела? Или уроки не сделала?
– Всё я сделала, – проворчала Маша. – Пойду в школу, но если сильнее разболеюсь, знай, кто в этом виноват!
По дороге она засматривалась на магазинчики: если сейчас напиться ледяной газировки на холоде, всё будет по-настоящему. Но стоит ли? Опасность отстать по учёбе пугала гораздо сильнее, чем чьи-то насмешки, и Маша потащилась на уроки.
А в школе… ничего не произошло. Кирилл Маликов ни словом, ни жестом не выдал, что они случайно пересеклись в пышечной прошлым вечером, и по классу не гуляло никаких дополнительных слухов и смешков. Пока что. После уроков Маша, как обычно, покинула кабинет первой, проигнорировав классный час, а вечером после дополнительных занятий не пошла в пышечную, сославшись на недомогание. Маму больное горло впечатлило гораздо сильнее, чем отца, и выходные Маша провела в профилактическо-лечебном режиме.
Зато учебную неделю она начала словно стоя на мине. Каждый день ожидала, когда что-то произойдёт, даже хотела, чтобы что-то наконец произошло и это напряжение хоть как-нибудь да разрешилось. Маша тосковала по недавним временам, ещё полным надежд. Вспоминала, как частенько сидела в пышечной, пока там завершался косметический ремонт, – на широком подоконнике, который она придумала оборудовать в посадочное место при помощи мягких подушек. Ей было так уютно, спокойно и хорошо, что казалось, чёрная полоса вот-вот закончится: Маша обязательно будет приводить в новенькую пышечную друзей, которые однажды обязательно появятся, мама будет лучиться удовольствием и счастьем, дела отца пойдут в гору, и вся семья будет с радостью вспоминать день, когда они решились переехать в Питер.
Именно поэтому Маша не могла позволить незваному гостю – гадкому страху – поселиться в пышечной на Карповке.
«Я сегодня вечером забегу, – написала она сообщение маме. – Только условие: никаких семейных нежностей или неуместных историй из моего детства. Я – работница!»
«Договорились, – минуту спустя ответила мама. – Тогда и я для тебя – Ольга Петровна. Целую. Жду».
Шаг 3. Щепотка внимания на глазок
Колокольчик над дверью в очередной раз приветственно звякнул.
– Добрый день! – радостно воскликнула мама. – Лизавета Петровна, мы вас уже заждались!
Маша обернулась как раз в тот момент, когда за статной пожилой женщиной в длинном пальто мягко закрылась дверь, прогоняя из пышечной крадущийся следом холодный сумрак петербургских улиц.
– Здравствуйте, Оленька. – Лизавета Петровна подошла к прилавку, с удовлетворением осматриваясь. – Как же красиво вы всё здесь обустроили!
– Ой, да ладно вам! – расплылась в довольной улыбке Машина мама. – Не желаете чаю с пышкой?
– С удовольствием.
Пока мама гордо демонстрировала своё богатое меню напитков, Маша, не теряя времени зря, приготовила для гостьи красивый белый чайник и наполнила его кипятком.
– С ромашкой, Маш, – скомандовала мама, а после засуетилась: – Нет-нет, за счёт заведения! Считайте, в честь открытия!
Лизавета Петровна кивнула и спрятала в сумочку длинный чёрный кошелёк.
– Благодарю, милая. Надеюсь, вы не забыли сегодня зонтик: вечером будет сильный дождь.
– По прогнозу обещали без осадков всю неделю, – заметила Маша, выставляя на поднос маленькую чашку на блюдце.
– Я бы не слишком доверяла прогнозам, они часто бывают неточны, – лукаво улыбнулась Лизавета Петровна.
Словно в подтверждение её слов, крупные капли ударились о стекло и проскользнули вниз длинными дорожками, а немного погодя на улице глухо зашумело. Несколько прохожих торопливо забежали в пышечную, спасаясь от непогоды, и мама была вынуждена уделить им всё своё внимание.
Без лишних слов Маша взяла поднос с заказом и сопроводила Лизавету Петровну к столику, что был предназачен специально для неё. Благодарная гостья буквально засветилась от удовольствия.
– Боюсь, одна я не управлюсь с таким щедрым угощением, – Лизавета Петровна кивнула на чайник. – Не составите мне компанию?
Первым порывом было вежливо отказаться: Маше не очень нравилось, когда незнакомые люди приставали к ней с пустыми разговорами. Но это был другой случай. Она почему-то стеснялась, будто маленькая девочка, но также была и заинтригована: Лизавета Петровна вызывала в Маше те же чувства, что и… сам город Санкт-Петербург. В конце концов, смущённо помявшись и бросив вопросительный взгляд на маму, Маша взяла чашечку для себя и подсела за столик.
– Вы живёте здесь? В этом доме? – поинтересовалась она, разливая чай себе и гостье.
– Нет, пришла прогуляться с Большого проспекта. Дело в том, что это здание… – И Лизавета Петровна со сдержанным энтузиазмом рассказала немало интересного о районе.