Инна Стужева – Девочка, ты в игре (страница 56)
- Еще, вот…
И папа сует мне в руки непонятно откуда взявшегося большого плюшевого медведя.
- Ээээ, ты уже выросла, правда. Я…точно не знаю, что вы, девочки, любите в таком возрасте, но... помню, ты когда-то хотела…, - бормочет он, словно извиняясь.
Хотела. Вот точно такого.
Когда-то давно, тысячу лет назад.
- А еще...вот.
И отец протягивает мне красиво упакованный набор деревянных шахматных фигур.
Я утыкаюсь носом в игрушку, и слезы выступают на глазах.
- Возможно, тебе это уже и не нужно, но я подумал…
- Спасибо, пап, - бормочу я. - Я действительно о них мечтала.
Говорю, и принимаю из рук отца подарок.
- Ты не думай, дочка, я это все тоже не украл. Просто выиграл. Моя ставка сегодня сыграла, представляешь? Мне кажется, что я поймал удачу за хвост, и я даже решил, что в этот раз у меня непременно получится бросить пить!
- Будем надеяться, па.
Я очень-очень этого хочу, но, к сожалению, это не первый раз, когда отец решает завязать со своим пороком. Он…Обычно, он держится недолго.
И эти дни, когда он такой, как сейчас, самые счастливые в моей жизни, не считая того далекого времени, когда еще жива была мама. Но, как все хорошее, они слишком быстро заканчиваются, а дальше отец превращается в человека, о котором нельзя больше сказать ничего, кроме того, что он проигрывается и пьет с утра до ночи.
- Ну, дочка, теперь, может, к столу? - предлагает отец.
- Конечно, с удовольствием, - немедленно киваю я.
Сажаю медведя к себе на кровать, туда же бережно кладу коробку с шахматами. Распакую перед сном, неторопливо, чтобы полностью насладиться подарком.
Мою руки и прохожу к столу. Сажусь.
- Ну-с, с чего мы с тобой начнем наш праздник? – бодро восклицает отец.
Потирает руки, и пробегается глазами по тарелкам.
- Пожалуй, с объявления, что я сегодня выиграла шахматный турнир, - выпаливаю я, хватая предложенный отцом бутерброд с настоящей душистой колбасой. – Представляешь? Очень сложный. И теперь я смогу оплатить поездку на более крутой турнир. А если выиграю там, то мне достанется известность в шахматных кругах, и еще больше денег. А главное, я смогу поступить на бюджет в какой-нибудь университет.
- Дочка, я тобой так горжусь, ты у меня такая молодец! Знала бы только мама…
Отец замолкает, а я перестаю жевать. Дико боюсь, что его настроение резко переменится, а потому подскакиваю, и сама сую ему в руки бутерброд.
- Ешь папа, я хочу, чтобы ты тоже поел. А я пока расскажу тебе, какие ходы я сделала, - начинаю быстро и звонко частить. - В некоторых моментах, знаешь, как было сложно…Я тебе сейчас расскажу...вот послушай...
…
Этот вечер, один из самых лучших, и он немного сглаживает те волнения, что мне пришлось перенести в клубе, и позже, в доме Джейка.
После того, как мы с папой вместе убираем остатки еды в холодильник, моем посуду и укладываемся спать, отец, как всегда на диване, я на своей кровати, которую теперь делю с плюшевым медведем, я включаю фонарик на телефоне, и принимаюсь за распаковку шахмат.
Поистине, классный подарок, да еще так здорово приуроченный к моей победе в турнире.
Засыпаю лишь с одним желанием, чтобы такие вечера в нашем доме повторялись как можно чаще. А еще лучше всегда-всегда.
...
Утром я просыпаюсь в обнимку с шахматной доской, и медведем под боком, и убеждаюсь, что вчерашний вечер не был лишь прекрасным сном, что это правда.
Правда, правда.
И хоть папа уже успел уйти, я пребываю в прекрасном настроении. Молюсь, чтобы домой он вернулся таким же трезвым, и не сорвался. Пусть бы у него все получилось.
Сегодня выходной от школы, а значит, я могла бы с полным правом поваляться в постели хоть целый день. Вот только ничего не выйдет, потому что сегодня к вечеру мне нужно на работу. А значит, пора вставать. Успею прибраться, а потом еще немного почитать.
Пока кипячу воду для чая, я включаю телефон с намерением послушать музыку, и тут же замираю, обнаружив в ленте целый десяток входящих. Так, пять от Джосса, с просьбой срочно с ним связаться, четыре от Бронка, а оставшееся одно от…от Джейка Девиса.
Джоссу я сейчас перезвоню, Бронк спрашивает, как у меня дела (я набиваю, что все ок, и спрашиваю, как он сам), а вот от Джейка…удаляю не читая.
К тому же от него, оказывается, еще было два пропущенных.
Я…не хочу ничего об этом знать. Как хорошо, что я вчера отключила телефон.
Пока завариваю чай, я набираю Джосса. И сразу же нарываюсь на головомойку.
- Мона, это нормально, вообще? – бубнит приятель, и я выслушиваю целую лекцию о том, что никогда, ни при каких обстоятельствах не должна отключать телефон.
- Извини, Джосс, - то и дело покаянно вздыхаю я.
- Если бы не дядя Боб, который рассказал моему отцу, а тот, в свою очередь, мне, что он подвез тебя до дома, мне бы пришлось самому звонить в полицию, чтобы они принялись за твои поиски. Потому что из клуба ты просто исчезла, испарилась.
- Джосс, все нормально, - бормочу я, неторопливо жуя бутерброд, остатки нашего с отцом вчерашнего шикарного пиршества.
- Ага, я в курсе, как нормально. Джейк Девис и его компания устроили там драку. Ты исчезла...
- Правда, нормально. И папа вчера был трезвым, представляешь? Накупил нам еды, еще мне шахматы подарил.
- Да? Я очень рад.
- Жаль, это ненадолго.
- Может, на этот раз…, - осторожно начинает приятель, на что я только тяжело вздыхаю.
- Нет, не думаю, Джосс, ты же его знаешь…После смерти мамы...
- Мона, мне, правда, жаль…
- Ладно, будем надеяться на лучшее. Ты, кстати, сегодня на свидание, или подвезешь меня до работы? - перевожу я тему.
- Подвезу, конечно, о чем речь. Заодно расскажешь мне все подробности вчерашнего.
Не собираюсь, даже не надейся.
…
Вечер в кафе проходит ничем не примечательно. Лишь немного его скрашивает наша вялотекущая с моей стороны переписка с Бронком.
Он отлеживается у себя дома, пишет, что в школу завтра не придет. Попытается хоть как-то восстановиться перед матчем. Я сочувствую.
«Джейк Девис еще поплатится за все», пишет Бронк, а я прошу его не упоминать в нашей переписке Джейка Девиса.
Не хочу ничего знать о мажоре, и их с Бронком усиливающейся с каждым днем вражде.
Джейк дико напугал меня вчера, и даже сейчас, лишь стоит вспомнить... Как подумаю, что мы одни с ним были в почти пустом доме, он расхаживал с обнаженным торсом, и мне пришлось обрабатывать раны…А он…сказал, что хочет меня поцеловать…
Даже сейчас, при одной только мысли, колени подкашиваются, мне делается нехорошо, почти до обморока.
И по его вине я не могу даже навестить бедного Бронка, хоть, честно говоря, и не горю желанием. Потому что боюсь, что Джейк снова что-нибудь такое выкинет.
…
А на следующий день, когда сталкиваемся с ним на нашем школьном дворе, я сразу отворачиваюсь, и быстрым шагом спешу от его компании прочь.
Слава богу, не преследует.