Инна Проскуряк – Тихий свидетель (страница 3)
В зеркале заднего вида — моё лицо. Уставшее. Злое. Лицо человека, который опять не придёт домой.
Глава 2
Офисное здание стояло на отшибе — стекло и бетон, три этажа. На парковке — две машины. Моя и чья-то «Хонда» с помятым крылом.
Охранник на проходной пил чай. Пожилой, лет шестьдесят. Усы. На бейджике — «Пётр Иванович».
— Капитан Метростроев. Уголовный розыск.
— А я вас ждал. Мне сказали — приедете. Проходите.
— Вы в то утро дежурили?
— Я. С семи до семи. Она пришла в пять. Как обычно. Всегда первая. Я ей говорил — куда так рано? Она говорила — не спится.
— А он?
Пётр Иванович отставил кружку.
— Он пришёл в начале шестого. Я его не пускал. Он сказал — я муж, мне надо поговорить. Я ответил — вас нет в списке посетителей. Он показал вот это. — Охранник достал из-под стола пропуск. Синий пластик. Фотография Руслана. — Сказал — фирма выдала. Я проверил — настоящий. Пропустил.
— Кто выдал пропуск?
— Не знаю. Офис-менеджер, наверное.
Я сфотографировал пропуск. Отправил Серёже: «Узнай, кто заказал. Когда. По чьему распоряжению».
— Дальше.
— Дальше он поднялся на третий. Минут через двадцать спустился. Один. Я спросил — а женщина где? Он сказал — спит. Я подумал — прилегла отдохнуть. У неё диванчик в подсобке. Она там иногда отдыхала.
— Вы не проверили?
Охранник замолчал. Крутил кружку в руках.
— Не проверил. Он так спокойно сказал — «спит». Я и подумал — спит. А через час пришла уборщица. Закричала.
Я посмотрел на него. Шестьдесят лет. Усы. Спина прямая. Бывший военный, наверное. Он не был виноват. И был.
— Вы слышали крик?
— Нет.
— Телевизор?
— Телевизор. У меня слуховой аппарат. Я его снимаю, когда смотрю футбол. В то утро был повтор матча.
Я записал в блокнот: Охранник — слуховой аппарат. Не слышал. Бесполезная деталь. Виноват не он. Но строчка останется в деле. Как и всё остальное.
— Где подсобка?
— Третий этаж. Левое крыло. Дверь открыта. Там лента, но можете пройти.
Я поднялся на третий. Лифт не работал — сломался ещё в феврале. Лестница. Ступени. Запах офисной пыли и освежителя.
Дверь подсобки. Жёлтая лента наискосок. Я пригнулся, вошёл.
Маленькая комната. Стеллаж. Вёдра. Бутыли с чистящим. Пол вымыт — не до конца. На линолеуме бурое пятно у плинтуса. Кровь въелась.
Окно. Она стояла здесь. Приходила раньше всех. Пила кофе. Смотрела на парковку. Ждала.
Я оглянулся. Дверь. Узкий проём. Если он стоял там, ей некуда было бежать. Только назад, к окну. Третий этаж. Она не прыгнула.
Я присел на корточки у пятна. Бетон под линолеумом холодный. Март. Отопление уже отключили.
Она лежала здесь. Двадцать одно ранение. Нож сломался. Хлорка. Запах хлорки до сих пор стоял в комнате.
Телефон пискнул. Серёжа:
«Пропуск заказан три недели назад. Заявка от имени офис-менеджера Светланы Громовой. Но Громова говорит, что не заказывала. Кто-то вошёл в систему под её паролем».
Я написал: «Кто-то — это Тимур. Пробивай дальше».
Встал. Вышел из подсобки. В коридоре горели лампы дневного света. Белый, мёртвый свет. Я спустился на первый этаж. Охранник сидел на том же месте. Кружка остыла.
— Пётр Иванович.
— Да?
— Вы знали, что ей муж угрожал?
Он поднял глаза. Усы дрогнули.
— Знал. Она говорила. Я ей сказал — давай я позвоню участковому. Она сказала — не надо. Он не поможет.
— И вы не позвонили.
— Она просила не звонить.
— Она боялась. Вы это понимаете?
Он опустил голову. Кружка дёрнулась в руке.
— Я думал — семейное. У меня у самого дочь. Я думал — разберутся. Я старый дурак.
— Старый дурак, — повторил я. — Она кричала. Двадцать минут. Вы смотрели футбол.
Я пошёл к выходу.
— Капитан.
Я обернулся.
— Найдите того, кто ему пропуск дал. Это не я. Я только дверь открыл. А пропуск — это кто-то свой. Кто-то, кто знал систему.
— Я найду. Я всех найду.
На улице пошёл снег. Мокрый, мартовский — ни весна, ни зима. Я сел в машину, включил печку. В бардачке лежала папка. Сводка. Фотографии. Сломанный нож.
Я достал телефон. Набрал Веронику.
— Привет.
— Ты где?
— На выезде. Был в офисе, где её убили.
— Зачем?
— Хотел увидеть.
— Увидел?
— Увидел.
Молчание.
— Я сегодня не приеду. Завтра, наверное.