Инна Проскуряк – Мертвый голос (страница 2)
Город был чужим. Но работа — знакомой.
Глава 2. Морг
Управление на Фрунзе оказалось типовой девятиэтажкой советской постройки — близнец омского отдела, только вывеска другая. Те же серые коридоры, тот же запах хлорки и старых бумаг, тот же гул люминесцентных ламп. Я прошёл через проходную, показал удостоверение. Дежурный долго сверял фотографию с лицом, потом кивнул:
— Третий этаж, кабинет триста двенадцать. Майор Рябцев ждёт.
Майор Рябцев оказался грузным мужиком лет пятидесяти. Красное лицо, седой ёжик, рубашка под мышками мокрая — то ли от жары, то ли от волнения. Он сидел за столом и нервно крутил в пальцах незажжённую сигарету. Когда я вошёл, он поднял глаза и тут же отвёл. Я сразу понял: этот человек что-то знает, но говорить не хочет.
— Капитан Метростроев, — представился я. — Омский уголовный розыск, отдел нераскрытых дел.
— Наслышан. — Рябцев наконец закурил, не спрашивая разрешения. — Дело Кайгородова, «Аура», суд в апреле. У вас там громко было.
— У вас тут тоже не тихо. — Я сел без приглашения. — Дело Анны Решетниковой. Тридцать четыре года. Найдена мёртвой в собственной ванне. Причина смерти — остановка сердца. Заключение подписано вашим судмедэкспертом. Дело закрыто.
— Ну и что? Обычный несчастный случай. Женщина принимала ванну, стало плохо с сердцем. Такое бывает.
— Такое бывает, — согласился я. — Но есть одна деталь. Анна Решетникова была пользователем приложения «Aura». Вы знаете, что это такое?
Рябцев затянулся и выпустил дым в потолок.
— Слышал. Следилка для баб.
— Не только следилка. ИИ фиксирует угрозы. За две недели до её смерти система зафиксировала рост уровня угрозы до критического. Предсказала вероятность летального исхода — девяносто один процент. И отправила уведомление. Только не в полицию, а «доверенному лицу». Угадайте, кому.
— Мужу?
— Именно. И знаете, что интересно? Муж Анны Решетниковой — Виталий Решетников, владелец сети строительных магазинов, спонсор мэрии. После её смерти он не дал ни одного интервью. И очень быстро добился закрытия дела.
Рябцев молчал. Я положил перед ним распечатку из архива «Ауры». Он прочитал — и я увидел, как его пальцы сжали сигарету.
— Откуда это у вас?
— Из облака. Приложение продолжало записывать данные даже после смерти пользователя. Вы знали, что Анна Решетникова дважды вызывала полицию за месяц до смерти? Оба раза приезжал патруль. Оба раза её муж выходил к ним и говорил: «Семейная ссора, всё в порядке». Оба раза патруль уезжал, не составив протокола.
Рябцев молчал. Я продолжал:
— Я не хочу никого подставлять. Я хочу понять, почему женщина, которой предсказали смерть, не получила защиты.
В кабинете стало тихо. Рябцев долго смотрел в окно, покусывая фильтр. Потом сказал:
— Ладно. Поехали в морг.
Морг располагался в подвале городской больницы. Холодный коридор, кафельные стены, запах формалина. Патологоанатом — сухой старик в очках — встретил нас без эмоций. Когда Рябцев представил меня, он только кивнул:
— Решетникова? Она в третьем холодильнике. Я своё заключение менять не буду. Сердце отказало.
— Я не прошу менять заключение. Я хочу увидеть тело.
Он пожал плечами и открыл холодильную камеру. Выкатил каталку. Анна Решетникова лежала под белой простынёй. Я откинул край.
Женщина была молодая, красивая, со следами загара. Но под загаром, на предплечьях, я увидел старые синяки. Жёлтые, застарелые — такие остаются, когда человека хватают за руки. Я насчитал пять. На левом плече — ещё один, в форме пальцев.
— А это что? — спросил я патологоанатома.
— Гематомы. Давние. Месяца два-три.
— Откуда?
— Не знаю. Может, упала.
— Пять раз упала? На оба предплечья?
Патологоанатом замолчал. Рябцев смотрел в пол.
— Я хочу, чтобы вы зафиксировали эти гематомы в дополнении к заключению, — сказал я. — Это не остановка сердца. Это многолетнее насилие, которое закончилось смертью.
— Сердце отказало, — упрямо повторил старик.
— Да. Отказало. Но знаете, у здоровых тридцатичетырёхлетних женщин сердца не отказывают просто так. Особенно если их перед этим избивали.
Я накинул простыню обратно.
— Спасибо. Я сам разберусь.
Мы вышли из морга. Дождь всё ещё моросил. Рябцев стоял, опустив плечи.
— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он.
— Понимаю.
— Решетников — не последний человек. Он начнёт звонить. Мне будут звонить. И требовать, чтобы я тебя убрал.
— Убирайте.
— Не могу. — Он горько усмехнулся. — Ты же командировочный. Не в моей власти.
— Вот видите, как удобно.
Я повернулся и пошёл к такси. Рябцев догнал меня:
— Капитан. Если что — я на связи. Но официально — ты здесь сам по себе.
— Я всегда сам по себе.
Я сел в машину и поехал в участок. Вечером, сидя в номере отеля под стук капающего душа, я открыл ноутбук.
— Вы вернулись поздно. Я проанализировала данные Рябцева. Он боится. Но он не враг. Вероятность сотрудничества — семьдесят два процента.
— А Решетников?
— Виталий Решетников. Пятьдесят один год. Владелец сети «СтройДом». Оборот — около полумиллиарда рублей в год. Спонсор избирательной кампании мэра. Трижды привлекался к административной ответственности за побои. Дела закрыты. Свидетели отказывались от показаний.
— Знакомая схема.
— Да. Аналогичная схема зафиксирована в Омске, Екатеринбурге, Казани и Краснодаре. Всего — двадцать три эпизода. Объединяющий фактор — приложение «Aura». И один и тот же паттерн: жертва пытается уйти, система предсказывает угрозу, «доверенное лицо» получает предупреждение. Через две недели жертва погибает.
— Как Лилия.
— Да. Как Лилия.
Я закрыл ноутбук. За окном шумел дождь. В каплях на стекле отражались огни города. Чужого города. В котором умирали женщины — так же, как в Омске, Екатеринбурге, Казани. И никто не хотел этого замечать.
Я лёг на продавленный матрас и долго смотрел в потолок. Потом достал телефон. Набрал Веронику.
— Привет. Как вы?
— Нормально. Алиса спрашивает, когда ты вернёшься.
— Скоро. Передай ей... передай, что я скучаю.
— Ты в порядке?
— Да. Просто устал.
— Возвращайся скорее.