Инна Проскуряк – Грация волка (страница 3)

— Омск? А вы у нас какими судьбами, товарищ майор?

— В командировке. Помощь следствию.

Он хмыкнул. Фамилия «Метростроев» ему ни о чём не говорила — и хорошо. Моя репутация долетела до Москвы, но до Нижнего пока не докатилась.

— Вам к кому?

— Судья Белова. Дело Кернера.

Лейтенант снял трубку внутреннего телефона. Минуту слушал гудки, потом кивнул мне:

— Второй этаж, кабинет двести четыре. Ждут.

Я поднялся по лестнице. В коридоре пахло канцелярией и мокрыми куртками. У дверей суда толпились журналисты: трое с камерами, одна девушка с диктофоном, двое операторов. Резонансное дело — я читал заголовки ещё в Омске: «Немецкий повар убил жену-гимнастку», «Трагедия в ЖК Стрелка», «Мальчик, выживший после удара ножом».

Кабинет двести четыре был в конце коридора. Я постучал. Женский голос ответил: «Войдите».

Ирина Леонидовна Белова оказалась женщиной лет пятидесяти, с острым лицом и спокойными, внимательными глазами. Перед ней лежала папка — толстая, с наклейкой «Дело № 05–24–0081». Рядом — стакан с чаем, телефон экраном вниз, очки в тонкой оправе.

— Майор Метростроев? — Она не встала, но посмотрела прямо. — Присаживайтесь. Мне звонили из Генпрокуратуры. Лаврентьев. Просил оказать содействие. Что именно вас интересует?

— Материалы дела. Протоколы осмотра, экспертизы, биллинг. И доступ к обвиняемому.

Белова сняла очки, протёрла их салфеткой.

— Дело уже передано в суд. Следствие завершено. Обвинительное заключение утверждено. Вы понимаете, что любое дополнительное расследование на этой стадии…

— Я не расследую это дело, — сказал я. — Я расследую другое. Кернер фигурирует в нём как возможный подозреваемый.

Она помолчала.

— Воронеж?

Я не удивился. Судья Белова явно знала больше, чем говорила.

— Да. Елена Шмелёва. Отказной материал, закрытый как несчастный случай.

— И вы считаете, что это он?

— Я считаю, что это нужно проверить.

Белова взяла стакан с чаем, сделала глоток. Потом пододвинула ко мне папку.

— Здесь копии. Оригиналы у секретаря. Если нужно что-то ещё — скажите. Я не заинтересована в том, чтобы монстр ушёл из-за процессуальных нарушений.

Я взял папку. Тяжёлая.

— Что вы о нём думаете?

Белова посмотрела на меня в упор.

— Я думаю, что он убивал не в первый раз. И если вы докажете это в Воронеже — я приобщу ваши материалы к делу. Даже если защита будет кричать о недопустимости.

Я кивнул. Встал.

— Кернер в СИЗО-1. Вам позвонят по поводу свидания. И ещё, майор.

— Да?

— Его адвокат, Гольдин, уже знает, что вы в городе. Будьте осторожны. Он любит бить в ответ.

Я вышел в коридор. Журналисты ещё толпились. Одна из камер повернулась ко мне, но я опустил голову и прошёл мимо.

Ольга Градова жила в новом ЖК на Верхневолжской набережной. Я позвонил в домофон. Ответили не сразу.

— Кто?

— Метростроев. Мы договаривались.

Дверь пикнула. Я поднялся на четвёртый этаж, и она уже стояла в проёме — худая, в джинсах и растянутом свитере, волосы собраны в хвост. Лицо без косметики. Под глазами — тени, которые не скрывал дневной свет.

— Проходите, — сказала она тихо.

Квартира была светлая, чистая. В прихожей — детская курточка на крючке, маленькие кроссовки в углу, велосипед без одного колеса. Из кухни пахло супом. Я снял ботинки, прошёл в гостиную.

На диване сидел мальчик и собирал конструктор. Тот самый — сто сорок деталей, крупные, разноцветные. Он сосредоточенно прилаживал красный блок к синему, высунув кончик языка.

— Ваня, — сказала Ольга. — Это дядя Иван. Он из полиции.

Мальчик поднял голову. Взгляд спокойный, взрослый. На виске, чуть выше левого уха, — тонкий белый шрам. Волосы вокруг него ещё не отросли до конца.

— Вас тоже Ваня зовут? — спросил он.

— Тоже.

— Это хорошо. Я своего папу так больше не называю.

Я присел на корточки.

— А как называешь?

— Никак.

Он вернулся к конструктору. Я посидел рядом минуту, потом встал. Ольга стояла в дверях кухни, сложив руки на груди.

— Чай? — спросила она.

Мы сели за кухонный стол. Она налила заварку, пододвинула вазочку с сушками. Окно выходило на Волгу. Серая вода, серое небо, далеко внизу — машины, люди, март.

— Вероника сказала, у вас есть что-то новое.

Я достал из сумки тонкую папку. Копии, которые успела сделать «Аура» перед вылетом.

— В сентябре прошлого года в Воронеже погибла женщина. Елена Шмелёва. Ножевые ранения. Следствие признало несчастный случай.

Ольга подняла брови.

— Несчастный случай? С ножевыми?

— Предсмертная записка. Якобы суицид.

Она взяла папку, открыла. На первой странице — фото Елены Шмелёвой. Ольга долго смотрела на него, потом перевела взгляд на меня.

— Она похожа на Алину.

— Да. И в день её смерти телефон Кернера был зафиксирован в радиусе её дома.

Ольга закрыла папку. Руки у неё дрожали, но голос оставался ровным.

— Он убил её. И мою сестру. И пытался убить Ваню.

— Похоже на то.

Она помолчала.

— Почему вы этим занимаетесь? Вы из Омска. Это не ваше дело, не ваш город, не ваша юрисдикция.

Я отхлебнул чай.