Инна Проскуряк – Грация волка (страница 4)
— Моя система нашла его. Случайно. И теперь я не могу сделать вид, что не знаю.
— И что дальше?
— Дальше я поеду в Воронеж. Но сначала мне нужно поговорить с вами. Подробно. О том, как они познакомились, как он вёл себя здесь, что говорил, кому звонил. Всё, что вы помните.
Ольга кивнула. Из гостиной донёсся звук падающих кубиков. Ваня строил башню, и она рухнула. Мальчик не заплакал, просто начал заново.
— Он говорил, что убьёт её, — сказала Ольга. — За месяц до. Она звонила мне из Германии, плакала. Он сказал: если уйдёшь, я тебя найду. Где угодно. Хоть в России, хоть под землёй.
— Вы сообщили в полицию?
— Алина сообщила. Ей сказали: пока нет состава преступления. Угроза — не действия.
Я допил чай. За окном смеркалось. Мартовский день короткий.
— Я найду всё, что он сделал, — сказал я. — Обещаю.
Ольга посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы, но ни один не пролился.
— Если бы вы были там в тот день, — сказала она, — моя сестра была бы жива.
— Меня там не было. Но я здесь сейчас.
Я встал. В гостиной Ваня построил новую башню. Она стояла.
— Я позвоню, когда получу доступ в СИЗО. И когда вернусь из Воронежа.
— Возвращайтесь, — сказала Ольга.
Я вышел в подъезд и долго стоял у лифта, не нажимая кнопку. Потом спустился пешком.
Вечером я сидел в съёмной квартире на Большой Печёрской — однушка, которую нашла Вероника через знакомых. Ноутбук был раскрыт. «Аура» прислала сообщение:
— Серёжа Гордеев получил ответ на запрос в Германию. Первая жена Кернера согласна дать показания. По видеосвязи.
— Когда?
— Завтра в 10:00 по Берлину. Она говорит на немецком и английском. Я обеспечу перевод.
Я открыл окно. Холодный воздух пах Волгой, бензином, мокрым асфальтом. Где-то внизу шумели машины. Нижний Новгород жил своей жизнью, не зная, что в нём сидит монстр.
Я закурил. Бросил окурок в жестянку.
— Аура, подними всё, что есть на адвоката Гольдина. Кто платит, кому звонит, с кем встречается.
— Принято.
Завтра — Воронеж. А пока — ночь, тишина, чужой город.
Я лёг на диван, не раздеваясь, и закрыл глаза. Перед внутренним взором стояла башня из конструктора. Красный блок на синем. Стоит.
Глава 3
Утром я выехал в Воронеж.
Поезд, а не самолёт — хотелось времени подумать. Девять часов в плацкарте, стук колёс, мелькающие за окном перелески, полустанки, серые деревни. Соседи по купе: женщина с пирожками, студент в наушниках, старик с шахматной доской. Меня не трогали, я не навязывался.
«Аура» скинула на телефон полный пакет по Елене Шмелёвой. Я читал и перечитывал, пока за окном темнело.
Елена Шмелёва, тридцать один год. Мастер спорта по художественной гимнастике. Тренер в спортивной школе олимпийского резерва № 7 города Воронежа. Не замужем, детей нет. Жила одна в ЖК «Берёзовая роща», на восьмом этаже. Соседи характеризовали положительно: тихая, вежливая, по выходным занималась с детьми во дворе. Никаких скандалов, никаких подозрительных знакомств.
Девятнадцатого сентября её нашла мать. Приехала из Липецка, не могла дозвониться два дня, подняла тревогу. Дверь вскрывал участковый. Елена лежала в ванной, в одежде. Восемь ножевых ранений в шею и грудную клетку. Орудие — кухонный нож, лежал рядом на кафеле. На зеркале — записка, приклеенная скотчем: «Простите, я больше не могу». Почерковедческая экспертиза подтвердила: почерк Елены.
Я закрыл файл и долго смотрел в окно. Поезд шёл мимо ночных полей. Где-то в темноте горели редкие огни.
Серёжа переслал мне копию экспертизы. Почерк ровный, без видимых признаков дрожания, без разрывов, без графологических маркеров стресса. Елена Шмелёва была левшой. В её медицинской карте, которую Серёжа поднял через областную базу, стояла отметка терапевта: «Ведущая рука — левая». В школьных характеристиках, в тренерских записях — везде левша. Но записка была написана правой рукой.
Я набрал Серёжу.
— Ты уверен насчёт левши?
— Абсолютно. Я поднял даже её детскую карту из поликлиники. Врождённая леворукость, непереученная.
— А экспертиза?
— Эксперт — некто Громов Виктор Сергеевич. Уволился из воронежского бюро через месяц после дела. Сейчас в Москве, частная контора «Эксперт-гарант». Я проверил его послужной список: три взыскания за халатность, одно — за фальсификацию. Но последнее замяли.
— Кто замял?
— Следователь, который вёл дело Шмелёвой. Капитан Харченко. Он же вынес постановление об отказе.
Я помолчал.
— Серёжа, а что Харченко сейчас?
— Перевёлся в Ростов-на-Дону. Повышение. Замначальника следственного отдела.
Я открыл файл с фотографиями. Елена Шмелёва — светлые волосы, спортивная фигура, высокие скулы. Алина Градова — почти та же фотография, только в другом городе. Они были не просто похожи. Они были копиями. Одного типажа. Как будто Кернер выбирал по каталогу.
— Аура, сравни биллинг Кернера за последние три года с биллингом всех женщин, которые подавали заявления о побоях, угрозах или домогательствах. По всей России.
— Капитан, это большой объём данных. Потребуется время.
— У нас есть время. Поезд идёт ещё шесть часов.
Я отключился и пошёл в вагон-ресторан. Купил чай в пластиковом стакане, сел у окна. За стеклом проносились редкие фонари. Поезд глотал километры, унося меня на юг, к городу, где умерла женщина, которую никто не защитил.
В Воронеж я прибыл в шесть утра. Вокзал — старый, кирпичный, с лепниной, пахнущий пирожками и дизелем. Я взял такси до ЖК «Берёзовая роща». Спальный район, многоэтажки, детская площадка, засыпанная мартовским снегом. Двор был пуст.
Я поднялся на восьмой этаж. Квартира 84. Дверь — металлическая, с глазком. Соседняя, 83-я, была приоткрыта. Я постучал.
Открыла женщина лет шестидесяти, в халате и тапках.
— Вы к кому?
— Майор Метростроев, уголовный розыск, Омск. Я по делу Елены Шмелёвой.
Женщина перекрестилась.
— Господи, уже год прошёл. Что ж вы ищете-то?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.