Инна Проскуряк – Грация волка (страница 2)

— Что за дело, Аура?

— Дело № 05–24–0081. Убийство Алины Градовой, покушение на убийство несовершеннолетнего. Обвиняемый — Дениз Кернер, гражданин Турции и Германии. Дело находится в производстве Нижегородского областного суда. Я мониторил резонансные дела по женщинам за последние два года. Совпадение по номеру с воронежским эпизодом выявлено сегодня в 02:47.

— Почему раньше не нашла?

— Воронежский эпизод не был зарегистрирован как убийство. Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Формулировка: несчастный случай.

Я потянулся к чайнику, передумал. Достал из холодильника начатую бутылку минералки, сделал глоток.

— Рассказывай про Воронеж.

— Елена Шмелёва, 31 год. Гражданка России. Мастер спорта по художественной гимнастике, тренер. 19 сентября обнаружена в собственной квартире с ножевыми ранениями шеи и грудной клетки. Скончалась до прибытия скорой. Следственный отдел по Ленинскому району Воронежа вынес постановление об отказе. Основной аргумент: отсутствие следов взлома, предсмертная записка. Дело закрыто через две недели.

Я закрыл глаза.

— Предсмертная записка?

— Текст: «Простите, я больше не могу». Почерковедческая экспертиза подтвердила принадлежность Шмелёвой.

— А номер Кернера?

— Зафиксирован в радиусе станции, обслуживающей ЖК «Берёзовая роща», где проживала Шмелёва. Временной интервал: 22:41–23:17. Это день её смерти. Экспертиза установила смерть в промежутке с 22:00 до полуночи.

Я допил воду, поставил бутылку на стол. За стеной сосед наконец заткнулся.

— Аура, подними всё, что есть на Кернера. Биография, переписки, цифровой след. И свяжись с Серёжей Гордеевым. Пусть пробьёт воронежский отказной материал по своим каналам.

— Принято. Серёжа в сети. Передаю.

Я посмотрел в окно. Мартовская ночь, мокрый снег на карнизе, фонарь мигает. Омск спал. Где-то в Нижнем Новгороде спала женщина по имени Ольга Градова — сестра убитой, опекун чудом выжившего мальчика. Она ещё не знала, что завтра я постучусь в её дверь.

Я вернулся в спальню. Вероника не спала. Лежала на спине, смотрела в потолок.

— Дело? — спросила она тихо.

— Дело.

— Далеко?

— Нижний. Потом, возможно, Воронеж.

Она помолчала.

— Надолго?

— Не знаю.

Вероника повернулась на бок, лицом ко мне. В темноте я видел только контур.

— Ты же понимаешь, что Алиса спросит. Она привыкла, что ты приходишь ужинать.

Я сел на край кровати. Алиса — дочь Вероники от первого брака. Звала меня «папа Ваня». Я не просил её об этом. Она сама решила.

— Скажи, что я в командировке. Привезу ей пряник. Нижегородский.

— Ты ей в прошлый раз обещал тульский.

— Привезу оба.

Вероника вздохнула. Она не спорила. За пять лет она научилась не спорить. Это не значило, что она согласна. Это значило, что она устала.

— Там ребёнок, — сказал я. — Мальчик. Четыре года. Выжил. Видел, как отец убивал мать.

Она закрыла глаза.

— Лети, Ваня. Только не потеряйся там.

Я лёг рядом, не раздеваясь. Утром нужно было звонить Корнееву, оформлять командировку, брать билеты. А пока — три часа до рассвета. Я закрыл глаза и увидел кухню, которой никогда не видел. Жёлтую лампочку. Розовый халат. Мальчика в красных джинсах.

Я открыл глаза. Спать не хотелось.

В шесть утра я сидел на кухне с ноутбуком. «Аура» сбросила первый пакет данных. Я читал и пил кофе — крепкий, чёрный, без сахара. За окном светало. Мартовский снег перешёл в дождь.

Дениз Кернер, 49 лет. Родился в Ганновере, Германия. Отец — турок, мать — немка. Служил в турецкой армии, demobilisiert, вернулся в Германию, работал поваром в сети ресторанов. Первый брак — с гражданкой Германии, двое детей. Лишён родительских прав в 2019 году. Судебный запрет на приближение к детям и бывшей жене ближе чем на 500 метров.

В 2022 году переехал в Турцию, работал в отеле в Анталье. Там же познакомился с Алиной Градовой: она приехала на сборы со своей гимнастической школой. Роман, брак через три месяца, переезд в Германию. Через полтора года — разрыв. Она сбежала в Россию с сыном. Он — следом.

Дальше — Нижний Новгород, 24 мая, нож, восемь ударов, покушение на ребёнка, карниз, арест.

Я пролистал дальше. Елена Шмелёва, Воронеж. «Аура» уже подгрузила её фотографию. Светлые волосы, высокие скулы, спортивная фигура. Они были похожи. Алина и Елена. Как сёстры.

Я отодвинул чашку. Совпадений не бывает. Бывает система, которая не хочет их замечать.

Телефон звякнул. Серёжа Гордеев.

— Иван, я пробил отказной. Там мутно. Участковый, который выезжал, уволился через месяц. Эксперт, который делал почерковедческую, — тоже. Сейчас работает в частной конторе в Москве.

— Материалы сохранились?

— Частично. Оригинал записки изъят из дела. Копия есть.

— Изучи.

— Уже. Почерк ровный, без признаков стресса. И знаешь что ещё?

— Что?

— Шмелёва была левшой. Записка написана правой рукой.

Я помолчал.

— Серёжа, готовь всё, что есть на Кернера. Международные запросы, Германия, Турция. Мне нужно всё, что они скрыли.

— Понял. Когда вылетаешь?

— Сегодня.

— Нижний?

— Сначала Нижний. Потом, возможно, Воронеж.

Я сбросил вызов. «Аура» прислала новую строку:

— Капитан, Вероника передала список вещей. Термобельё, две рубашки, зубная щётка. Она просит не забыть про таблетки.

Я усмехнулся. Искусственный интеллект, созданный для слежки за женщинами, теперь напоминал мне о таблетках и передавал записки от жены.

Я встал, потянулся и пошёл собирать сумку.

Через четыре часа самолёт вылетал в Нижний Новгород.

Глава 2

Самолёт приземлился в Нижнем в час дня. Пасмурно, ветрено, Волга серая, тяжёлая. В иллюминатор город выглядел так, будто его накрыли мокрым одеялом. Март.

В аэропорту я взял такси. Водитель, немолодой мужик с рязанским говором, всю дорогу молчал, только один раз спросил: «Вам куда, на Стрелку или в центр?» Я ответил: «К областному суду». Он кивнул и больше не говорил.

Областной суд — стеклянная коробка на Большой Покровской. Я вышел у проходной, предъявил удостоверение майора уголовного розыска. Дежурный, лейтенант с невыспавшимся лицом, долго вертел его в руках.