Инна Комарова – Искушение (страница 38)

– Пойду по стопам матушки. Богоугодное дело. - Решение пришло своевременно и явилось спасательным кругом.

Но я выбрала путь трудный и рискованный. Осознавала, что только так проверю силы и себя на прочность. Я намеренно отправлялась в самые отдалённые уголочки России, чтобы оказать помощь людям, попавшим в беду. На Урале случилось наводнение после затяжных проливных дождей, затопило много деревень и сёл, люди остались без крова. Организовала группу врачей, которые согласились поехать со мной, подключила активистов, желающих участвовать в экспедиции. Собрала пожертвования, на них купила тёплые вещи, продукты питания, медикаменты. Особо тяжёлых больных и маленьких деток по завершении миссии экспедиции мы забрали в Петербург в лечебницу. Сообщения о бедствиях приходили часто. Так я исколесила не менее половины территории государства российского.

А однажды с группой помощников-добровольцев попала в далёкое заброшенное село в Тамбовской губернии. Люди вымирали, как мухи. Эпидемия инфекционного заболевания поразила все слои населения. Болезнь передавалась контактным путём, распространялась быстро, добралась и до города. Настоящая ловушка, из которой выкарабкаться невероятно трудно. Но я не теряла самообладания, и надежда на спасение людей оставалась со мной.

– Нина Андреевна, голубушка, вам придётся уехать. Здесь опасно, – предупредил доктор Лужин. – Останутся только врачи. А вы походатайствуйте в Петербурге, чтобы прислали врачей-лаборантов. Непременно требуется взять пробы у больных на анализ. В противном случае диагностика осложнится. Нам нужна уверенность.

– Коллега, позвольте вам возразить, - вмешался доктор Рогожин. - На мой взгляд, по клинике заболевания мы вправе диагностировать. Не спорю, лабораторные исследования необходимы. Но и сейчас можно начинать лечение. У больных довольно выраженная клиника дизентерии: поносы, обезвоживание, потеря веса, тенезмы, помните, с греческого – тщетный позыв.

– Ложные позывы, - подхватил доктор Лужин.

– Совершенно верно. Слизь и кровь в испражнениях. Что вам ещё нужно?

– Вы правы, доктор Рогожин, выраженная клиника присутствует и налицо эпидемия. И всё же я склонен придерживаться тех правил, которым обучали нас – студентов: «Доверяй своим знаниям, но проверяй и закрепляй результатами лабораторных исследований».

– Согласен, коллега, так наверняка можно выставить более правильный и точный диагноз, но время не ждёт – высокая смертность.

– Друзья, позвольте, я помирю вас, – обратилась к специалистам. – Если вопрос упирается в лабораторную диагностику, отправлю по телеграфу сообщение в Петербург, чтобы незамедлительно прислали группу врачей-лаборантов. Составьте список, какие лекарства срочно нужны, они привезут.

– Вы умница. Это было бы прекрасно, – сошлись в едином мнении оба врача. - В любом случае, дражайшая Нина Андреевна, вам здесь оставаться нельзя. Я категорически возражаю.

– Потерпите немного, у меня еще остались неотложные дела, закончу и уеду.

– Тогда, будьте добры, дома сельских жителей не посещать, ни с кем из населения в контакт не вступать, ничем не угощаться. Только сухие пайки, которые мы приготовили сами, и походный чай. И пожалуйста, мыть руки дустовым мылом.

– Постараюсь выполнять все ваши указания.

Но доктор Лужин всё же настоял, чтобы я уехала. Не пробыв там и дня, пришлось подчиниться.

Так сложится, что вместе с врачами-лаборантами я вернусь, а не надо было.

Чёрная полоса незаметно, крадучись, подкатывала ко мне на своей мощной колеснице. Издали точечными сигналами предупреждала. Колокольчик в груди вздрагивал – я замирала от неизвестности и удушливого страха, который накрывал меня с головой. Эти странные посылы судьбы уродовали сознание невыносимыми мыслями. Внутренний голос подсказывал – еще немного, и разразится буря. Колючие осколки воспоминаний пережитой трагедии поминутно угрожали, настойчиво предупреждая: не избежать того, что предначертано, – меня постигнет та же участь. Не знала, чего ждать. Предчувствия гигантской печали толпились в душе, одни наступали на пятки другим, вызывая в моём состоянии хаос. Они торопили события. Надвигалась беда.

«Вот – срок настал. Крылами бьёт беда,

И каждый день обиды множит,

И день придет – не будет и следа

От ваших Пестумов, быть может!»

Александр Блок

Наказание

Я быстро управилась в Петербурге и с группой врачей-лаборантов вернулась. Староста выделил отдельное помещение, мы расставили оборудование, и врачи приступили к работе. Больным начали проводить обследование и лечение. В близлежащем городе находился родник, специалисты проверили и подтвердили, что вода не заражена, можно употреблять. Я договорилась – оттуда привозили чистую воду. Мы её раздавали населению. Люди шли к нам целый день. Мои наставники настояли, чтобы я надела на себя защитную одежду, включая резиновые перчатки, на ночь мы опускали их в специальный раствор для дезинфекции. В один из дней ко мне подошёл молодой мужчина, что-то очень знакомое промелькнуло в его улыбке и озорном взгляде.

– Нина Андреевна, вот когда довелось свидеться. Не узнаёте меня? – Он, глядя на меня, опустил руку под рубаху и вынул…

– Ой, - воскликнула я, увидев свой волшебный ключик, который подарила мастеру на ярмарке. - Иван? Какая встреча, не может быть!

– Как видите, может. Что же вы так рискуете, Нина Андреевна? В селе очень много больных. Детей собрали в одной большой избе у старосты. А скольких наших односельчан уже схоронили! – Иван переживал эпидемию, как свою личную драму.

– Не вешаем нос. Общими усилиями справимся.

– Так-то оно так, но вам-то зачем рисковать?

– Вы ведь тоже не уехали, почему?

Он молчал.

– То-то.

– Мне некуда, тут мой дом, родные, семья.

– Не печальтесь, Ванечка, видите, сколько специалистов трудится, чтобы эпидемию ликвидировать. Справимся.

– Спасибо вам. Вы золотой души человек, несёте людям спасение и надежду.

– Что вы, я такая же, как и все. Дело у меня важное – помогать тем, кому трудно.

– Храни вас Бог.

– Благодарю. И вас, и всю семью вашу. Держитесь, потихонечку всё наладится.

– Если в вас есть такая убеждённость, то я буду молиться и веровать, что победим эту заразу.

– Заходите, Ванечка, когда будет нужда.

– Нина Андреевна, понадобится помощь – зовите. Я с радостью.

– Берегите себя, мойте руки, в другие избы не ходите, ни у кого ничего не берите. Больных не навещайте, очень прошу вас. Приходите за чистой родниковой водой.

– Да, что мне сделается, я крепкий. Спасибо.

– В любом случае рисковать не стоит. Мы ещё увидимся, а сейчас мне необходимо заняться делами. Видите, сколько всего мы привезли из Петербурга? Здесь инструменты для врачей, посуда для лабораторных исследований, лекарства для больных – всё, что просили наши специалисты. Староста выделил шкаф. Разложу по местам, чтобы медикам не пришлось искать по поклажам. Работы много.

– Пойду, мешать не буду.

– Увидимся.

На следующий день случилось непредвиденное. Моё состояние ухудшилось настолько, что я упала в обморок на людях. Врачи переполошились, сразу же взяли у меня материал на посев и тут же отправили посыльного в город. Тот телеграфировал Константину Львовичу Гомельскому, который помогал в организации экспедиции, чтобы немедленно прислал подмогу для срочной эвакуации меня в Петербург.

Результаты моих анализов не на шутку огорчили врачей – они заявили о том, что выявили шигеллу Зонне – возбудителя дизентерии.

Меня изолировали. Иван настоял, чтобы перевезли к нему. Его семью отселили. Он дежурил у моей постели, ухаживал день и ночь. Выносил фекалии с кровью и слизью. Чайной ложкой вливал мне в рот родниковую воду, растирал самогоном, чтобы снять жар, варил жиденькую кашу на воде. В постели обмывал тело родниковой водой. Врачи назначили ему принимать внутрь специальный дезинфицирующий раствор. Каждый день навещали меня, контролировали состояние, но в тех условиях помочь мне было сложно.

Зачем вы это сделали?

Граф Гомельский, получив телеграмму из Тамбовской области, оделся и поехал к Софье Гавриловне.

– Надо срочно принимать меры, - произнёс он вслух, давая самому себе распоряжение.

Константин Львович приехал к тётушке дождливым днём, служанка впустила его в дом.

– Как прикажете доложить, барин?

– Граф Гомельский по срочному делу.

– Сию минуту.

Софья Гавриловна спустилась.

– Какие гости! Константин Львович, что вы стоите на пороге? Раздевайтесь, пожалуйста. Обслужи гостя, – обратилась она к служанке.

– Сию минуту, барыня. – Даша приняла вещи у графа и ушла.

– Что привело вас ко мне? Не припомню, когда имела счастье видеть вас в последний раз.

– После ухода Ольги Павловны мало выезжаю. Софья Гавриловна, я к вам по очень важному и срочному делу. – Лицо графа преобразилось, он смотрел на тётушку так, словно умирать собрался.

– Помилуйте, Константин Львович, вы никак расстроены чем-то. Да, что с вами, скажите, наконец. На себя не похожи. – Гомельский понуро опустил голову, тупо устремив взгляд в пол. Он готов был разрыдаться. - Да что случилось? Объяснитесь наконец, прошу вас. Вы меня пугаете.

– Ниночка, - он одёрнул себя, - Нина Андреевна заболела в экспедиции, нужно срочно послать туда людей для её немедленной эвакуации. Я организую помощь. Но нужен ответственный человек, который возглавит группу. Самому не потянуть дальнюю дорогу.