Инна Комарова – Искушение (страница 39)
– Ах ты ж, боже мой. Говорила ей, просила не ехать, опасно ведь. Разве она послушается? Что же делать? Немедленно отправляюсь к Прохору Петровичу, он поможет. Вы знакомы?
– Назовите фамилию, будьте добры.
– Федотов.
– Фамилию слышал, но лично знаком не был. Он, кажется, служит статским советником?
– Совершенно верно.
– Сожалею, не довелось встречаться.
– Прохор Петрович очень любит нашу Ниночку. Бог даст, молодые поженятся. Только Нина с некоторых пор замкнулась, грустит и не хочет ни о чём говорить даже со мной. Волнуюсь за неё. Сирота как-никак.
– Ах вот оно что, у неё жених есть?
– Да. Об этом поговорим в дороге. Ждите, соберусь, и поедем к нему.
– Погодите, Софья Гавриловна, выслушайте меня, – попросил Константин Львович изменившимся голосом.
Княгиня остановилась и пристально посмотрела на графа.
– Что-то случилось непоправимое, чего я не знаю? - спросила она, пытливо вглядываясь в гостя.
– Нет-нет, что вы. Так сталось в моей жизни, я овдовел. Вы знаете. Сын у меня неудачный – позор семьи. И как факт, ему грозит немалый срок заключения, попал в очень неприятную, честно говоря, некрасивую историю. Сам я не молод. Задумался, кому оставлю наследство. Ваша племянница – красавица и умница, я был бы счастлив, если бы она согласилась соединить со мной судьбу. Поговорил с Ниной Андреевной, когда гостила у меня, она наотрез отказалась выходить замуж, но согласилась на контракт, который позволит мне завещать ей своё состояние, чтобы избавить от ненужных и тягостных хлопот. Мой поверенный по её согласию составил документ, который даст мне право сделать Нину Андреевну своей наследницей.
– Константин Львович, вы понимаете, что наделали?! – От волнения лицо тётушки покрылось пятнами.
– Ничего особенного, и с согласия Нины Андреевны, повторюсь.
– Нина – девочка добрая, кроткая, доверчивая, умеющая сочувствовать, сопереживать, не смогла вам отказать. Но вы человек в возрасте, имеете определённое положение в обществе. Не понимаете, что своим поступком выставили себя в неблаговидной роли, а юной княжне испортили жизнь? Как к ней после этого относиться будут, кто захочет посвататься и вступить в законный брак? Вы подумали об этом? Возмутительно, что вы натворили. Я в вас очень разочарована. Испортили девочке репутацию, что ж вы так…
– Простите, дал маху, долго думал, размышлял, ночами не спал и исправил свою ошибку. Вот документ о разводе, она свободна от всех обязательств. Но в любом случае останется моей наследницей. Простите, что заставил вас поволноваться. Сам переживал долгими ночами. Слава Богу, уже всё исправлено. Не стоит расстраиваться.
– Теперь понимаю, о чём она умалчивала, бедняжка, берегла мой покой.
Княгиня подняла глаза на графа и строго сказала:
– Поговорим об этом отдельно, нынче нужно спасать Нину. Едем к Прохору Петровичу. Должна заметить, расстроили вы меня порядком. Не ожидала от вас такого поступка, вы не мальчик, а позволили себе утратить трезвый рассудок. Нехорошо с вашей стороны, непорядочно, - подвела черту Софья Гавриловна и ушла к себе.
Как вы посмели?
В дороге тётушка больше молчала. Новость, которую сообщил Гомельский, морально убила её. Она так уверовала в порядочность дворян, а тут…
В глубине души княгиня гневалась.
– Вы хоть понимаете, любезный граф, что поступили эгоистично? Так аристократы не поступают, - вспыхнула она, переживая.
– Понял, но, к своему сожалению, не сразу, с опозданием. Корил себя, что оступился так неуклюже. Срочно вызвал поверенного и долго советовался с ним, что предпринять, чтобы освободить княжну от своего присутствия.
– Да, не ожидала такого опрометчивого поступка. И от кого, от вас… образец аристократизма! – Княгиня подняла руку, своим жестом она выразила графу презрение. - Вы для меня всегда были эталоном честности и благородства. – Софья Гавриловна не могла успокоиться. - Подъезжаем. Вот здесь останови, – сказала она кучеру.
– Слушаюсь, барыня.
Они застали Прохора Петровича дома. Увидев встревоженную княгиню, он засуетился.
– Софья Гавриловна, дорогая, чем вы так взволнованы?
– Нина в экспедиции заболела, просят срочно её перевезти в Петербург. Вы понимаете, как это серьёзно? Граф Гомельский собирает группу сопровождения, но нужен ответственный человек – руководитель группы. - Княгиня достала из рукава платочек и поднесла к глазам. – Друг мой, вы не могли бы поехать?
– Софья Гавриловна, мне странно слышать такие речи. Почему вы спрашиваете? Разве вы не знаете, хоть на край света ради Ниночки… Когда ехать?
– Кстати, познакомьтесь, - спохватилась княгиня, вспомнив о Гомельском.
Прохор Петрович первым протянул руку. Граф ответил рукопожатием.
– Мне очень приятно. Константин Львович, - представился Гомельский.
– Взаимно, и мне приятно познакомиться. Прохор Петрович. Когда ехать?
– Полагаю, дня через два всё будет готово. Передам с группой провизию врачам, инвентарь недостающий, дополнительные лекарства – всё, что просили. Сообщу, когда будет готово.
– Спасибо, терпеливо жду.
– Константин Львович, прошу вас, не задерживайте отправку. Волнуюсь за Ниночку, – обратилась тётушка к графу.
– Сделаю всё возможное, не убивайтесь так. Ниночка молода, организм здоровый, Бог даст, выздоровеет.
Значит, договорились. - Гомельский посмотрел на Федотова.
– Да, конечно.
– Прошу прощения, обязана в краткой форме поставить Прохора Петровича в курс дела, он близкий нам человек, - предупредила княгиня графа.
– Слушаю вас, – отозвался Прохор Петрович. Что еще от меня требуется?
– Нет-нет. Не об этом речь. - Княгиня рукой показала, что разговор пойдёт на другую тему.
– У нас неприятность. Константин Львович, желая переписать на Нину своё состояние, уговорил её на брачный контракт. Слава Богу, опомнился и оформил развод.
– Да как вы посмели?! – взорвался Федотов. – Она вам что, игрушка? Полагаю, замуж за вас не согласилась пойти, так вы нашли способ привязать девочку к себе другим путём.
– Вы правы, я очень ошибся. Принимаю все упрёки, но заверяю вас, мой поверенный всё исправил. К тому же мы не венчались, никто ничего не знал, вам не о чем беспокоиться. В любом случае Нина Андреевна моя наследница, и всё состояние перейдёт к ней.
– Да будет вам известно, княжна ни в чём не нуждается, о ней есть кому позаботиться. Вы носите титул графа, и не совестно вам? Позор, как вы могли? Мне стыдно за вас, - расстроился не на шутку Прохор Петрович.
– Пожалуйста, извините старика. Хотел из благих намерений, а получилось… Мне пора. - Граф Гомельский откланялся и уехал.
– И как такое пережить? - спросила тётушка, промокая глаза от слёз.
– Простите, не будем продолжать. Об одном прошу – никому ни слова о случившемся. Пощадите племянницу.
– Умолкаю. Со временем всё образуется, только бы Нина выздоровела. Слышала, в сёлах эпидемия. Будьте осторожны.
– Благодарю. О Ниночке я позабочусь, вам не о чем волноваться.
– Вы – золото!
– Я очень люблю вашу племянницу, жизни без неё не мыслю.
– Знаю, вы преданный друг, поэтому поступок графа задел за живое.
Федотов, гневаясь, посмотрел на княгиню.
– Простите, больше не нарушу слово, - пообещала тётушка.
Борьба за жизнь
В Петербурге стоял холодный день. Зима на сей раз выдалась суровой. Мороз крепчал. Метелица ровным слоем пушистого снега окутывала дома и устилала дороги. На небосклоне всё отчётливее и назойливее проявлялось белое колючее солнце – предвестник бури, плохое предзнаменование. Знак свыше!
Начинался поворотный период в моей жизни, он имел характерные особенности, каждый новый штрих был наделён глубоким смыслом. Это поистине тягостное время стало порой тяжких испытаний, судьбоносных ожиданий и больших надежд.
Мы вернулись в Петербург, Прохор Петрович отвёз меня к себе в имение и поехал к княгине, чтобы оповестить её.
– Мой добрый друг, как я ждала вас. Где Ниночка?
– У меня в имении. Вам не стоит рисковать, болезнь заразная, – ответил он тётушке. - Но я верю, что мы переборем её. Состояние Ниночки с божьей помощью нормализуется, она вернётся к вам. Можете доверять мне. Не волнуйтесь, по мере возможности буду навещать и ставить в курс дела.
– Благодарю. Вы – настоящий друг. Вам я доверяю всецело.