Инна Комарова – Искушение (страница 16)

– Так, разговоры прекращаются, нам некогда. Собирайся, поедем.

– Я скоро.

Мы прибыли к полудню. Провидица встретила нас доброжелательно.

– Я помню вас, княгиня, - сказала она, увидев тётушку.

– Благодарю вас, Виргиния. Дело у нас несколько необычное. Мой брат погиб странной смертью, вскоре – его супруга со старшей дочерью ушли от нас. Причины неизвестны. Не могли бы вы развеять наши сомнения и пролить свет?

– Как звать тебя, милая? – спросила провидица, посмотрев на меня.

– Нина.

– Княгиня говорила о твоём отце, не так ли?

– Да, вы правы.

– Магия – наука, но не мой удел. Очень редко прибегаю к ней, но на сей раз без подсказки не обойтись. - Взгляд Виргинии утонул в моих глазах. Усмешка пробежалась по лицу и, едва дотронувшись кончиков губ, провидица проговорила:

– Ну, что скажешь, Нина, готова подёргать судьбу за подол? Узнаем, у кого он длинен, а у кого короток. Фортуна – капризная дамочка. - Я нерешительно посмотрела на тётушку, она мне кивнула в знак одобрения.

– А что мне предстоит делать? - спросила я, всё ещё не представляя, чего добивается от меня новая знакомая.

– Ничего особенного.

– Попробовать можно.

– Терпение, - сказала провидица.

Я обратила внимание: её лицо стало собранным и сосредоточенным. Взгляд ушёл в пол. Она настраивалась.

Тишину нарушил изменившийся голос Виргинии:

– Кто меня слышит в раю, откликнитесь, придите на помощь. Силы добра, силы света, силы, несущие мир, покой, гармонию душе и истину во мраке, отзовитесь. – На противоположной стене появилось светлое, в форме эллипса пятно, оно разрослось в облако, затем мы увидели силуэт. Когда мутная пелена спала, очертания прояснились, обрели облик моей бабушки.

– Ой, это же… – я не успела договорить, меня опередили.

– Гляди, Нина, узнаёшь?

Я кивнула.

– Её лицо становится чётче, явственнее, а вот и она сама движется к нам, – подсказывала провидица.

Я вся сжалась от страха, сидела, как заворожённая.

– Прасковья Никитична, простите, что побеспокоила, - обратилась Виргиния к бабушке.

– Ничего, милая, видать, без меня не обойтись. Как здесь много света!

– Это луна в окно заглянула, приветствует вас. Внученька, Нина, хочет правду узнать. Расскажите ей, что приключилось в ту ночь, когда бандиты ворвались к вам. Может, что и посоветуете.

– Ох, страшная та ночь была, лучше не вспоминать. Ни сном, ни духом не ведали, что ожидает нас.

– Не подскажете, что хотели бандиты, или это воры нагрянули?

Задумалась бабушка.

– Нет, не воры, не воры. Мы предлагали им всё, только бы ушли. Не соглашались. Заладили в один голос – им много заплатили, чтобы пришли по наши души и стёрли с лица земли. Видели бы вы наших слуг, переполошились, в страхе бросились врассыпную, кто куда. Мы с мужем поинтересовались у бандитов, какова причина? В чём мы провинились перед ними? Ответили: «Наказание за то, что дочь ваша отказала поклоннику, который хотел на ней жениться. Сестра претендента наслала на гордячку заклятье, а вас приказала убить на месте и закопать рядом с домом – стереть с лица земли». Вот таков приговор был.

– На помощь позвать не могли?

– Нет, милая. Они нас загнали в погреб – в тот отсек, откуда нет выхода. Тем временем вырыли в нашем саду ямы, там и закопали.

– Живыми?!

– Так и есть, милая, живыми. У нас гостили родственники из Приволжья, и их зарыли. Садовник от шума продрал глаза, увидел, как бандиты зарывали людей, спрятался в подпол. - Бабушка тяжело вздохнула. – Страх застилает глаза, что можно требовать от чужого человека? Он спасался как мог. Садовник – не друг и не брат, а работник.

– Бесчеловечно, - вымолвила провидица. Хуже зверей.

– Так и есть. Зря они с нами так поступили, платить придётся, и не только им – детям и внукам.

– Вы верно сказали. Да разве ж убийцы об этом помышляют?

– Трусливый народ. На преступление идут смело, а за себя волнуются.

– Что верно – то верно.

– Ох, устала. Тяжко мне у вас. - Бабушка Прасковья не договорила, тем же облаком накрыло её. В нём и растворилась. Вокруг всё загудело, зашумело, засвистело. В окно ворвался порывистый ветер, подхватил облако и унёс. Долго ещё в комнате стоял гул и запах сырости. Я собралась в комочек, оторопь и душевная боль овладели моим сознанием, навязчивый вопрос колом вбили в голову: «Почему судьба так жестоко обошлась с моими близкими?»

Стенка, на которой мы увидели очертания бабушки, продолжала вибрировать и после её исчезновения. В комнате стоял затхлый воздух.

– Давайте выйдем отсюда. Тяжело дышать, – попросила я Виргинию.

– Пойдём, милая.

Вдруг в темноту ворвался голос бабушки, и её отражение замаячило на стене, колеблясь:

– Внученька, перстень, что был на отце твоём – заколдованный. Кому был подарен, того оберегал, кем украден – тот от перстня и падёт. Андрея Гавриловича отец предупреждал: «Сынок, что бы ни случилось, перстень с пальца не снимай, не расставайся с ним ни на минуту». Твой отец благословенный в предрассудки не верил и поплатился. В тот день утром из перстня выпал изумруд, Андрею Гавриловичу некогда было ехать к мастеру, торопился на службу, перстень снял и на столе оставил. К вечеру смерть настигла его. А в перстне том порошок заветный. Для отца твоего оберегом служил. А вор… – Прасковья Никитична многозначительно посмотрела на меня. - Придёт его смертный час, узнает, почём фунт лиха. Ты, внученька, постараешься, тебе выпала участь спасти честь семьи. – Я в недоумении застыла, словно оглушённая. Бабушка мне завет свой передала. И как его расшифровать?

Садовник подтвердил

Прошло немало времени после убийства, когда агент тайной канцелярии разыскал свидетеля, и тот признался. Но агенту пришлось немало потрудиться, что бы вытянуть из него правду.

– Никак Фёдор Лукин, - обратился Семён Платонович к садовнику.

– Вы ко мне, барин? - У садовника затряслись поджилки. Он по виду агента почуял, что его настигли.

– К вам. Как мне довелось узнать, вы служили в имении Прасковьи Никитичны и Тимофея Романовича Головановых.

Садовник растерянно стал пятиться назад. От одного взгляда агента его покоробило, он недовольно ответил:

– Служил. Когда это было?

– Это не меняет дела. Видели, как людей живыми закапывали? – с места в карьер пустился в атаку Семён Платонович.

– Ничего я не видел. Спал.

– Пожилой человек, а говорите неправду. Нехорошо.

– Повторяю, барин. Ничего не видел. Ночь была на дворе, спал я. Притомился за день и спал.

– А вот свидетели говорят, что в подполе спрятались, что бы вас не нашли убийцы. Ай, нехорошо–то как! Господа вас кормили, поили, одевали, жильё предоставили, жалованье положили – всем обеспечили, а вы их…

– Всё знаете. Да Бог с вами. Не мог, барин. Страху набрался, не ведал, что делаю. Уж пусть простят, грешен.

– Значит, видели, кто убил?

– В том-то и дело, что лиц не разглядел, ночь стояла, только голоса слышал. Пришельцы ночные кричали, как псы, спущенные с цепи.

– Подтвердить сможете, что они убили невиновных людей?

– Это пожалуйста. Но кто убивал, не видел, правду говорю.

– Вы один из слуг остались или ещё кто задержался в имении?

– Слуги тут же сбежали – это я видел. Может, кухарка у себя спала. Не знаю. Как всё стихло, сам подался куда подальше. Они–то слуг не искали, не трогали, нет, у них цель иная была, - прищурился Фёдор, брови надвинув на нос. – Господ вывели во двор и убили. Слышал: кричали нечеловеческими голосами, когда барыня упрашивала отпустить её и барина. А убийцы как заладили в один голос, что слово с них взяли и денег много дали, чтобы с господами разделались. Не сделают этого – детей их в живых не оставят.

– И на том спасибо. Прояснили картину. Распишитесь здесь.