Инна Комарова – Искушение (страница 15)

– Куда же вы?! – осталось за спиной.

Я летела стремглав по лестнице, мне было всё равно, что и кто обо мне подумает.

«Только бы поскорее вырваться отсюда и покинуть этот дом», – твердило моё сознание. Сбежав по лестнице галопом вниз, выхватила у слуги свою накидку, шляпку и выскочила на улицу. К моему счастью, извозчик не уехал, видимо, ему было уплачено за ожидание. Развратник всё продумал заранее и до мелочей. Господи, и это Васин друг? Братец не поверит, когда расскажу, кого он ко мне приставил в качестве сопровождающего. Вскочив в карету, я выкрикнула:

– На Маросейку, рядом с доходным домом, и быстрее.

– Слушаюсь, сударыня, - ответил извозчик, не поворачивая головы.

Сердце вырывалось из груди, меня трясло.

В этот день и на следующий я не могла прийти в себя.

– Отличный дружок у Васи, - повторяла я. – Ничего не скажешь. Только этого мне не хватало.

Самочувствие было отвратительным, мне не хотелось выходить из комнаты, ни с кем разговаривать, есть, пить – ничего. Он отравил мне настроение.

Княгиня Софья Гавриловна заметила моё состояние.

– Давай рассказывай, что произошло? - сказала она, войдя в комнату. Так продолжаться не может. Что приключилось в тот день, когда вы ездили с юнкером на выставку? Я же вижу, вернулась сама не своя.

– Не могу, стыдно, – всё, что смогла проронить.

– Матушке бы рассказала?

– Родимой – да.

– Не волнуйся, я ещё не выжила из ума и ты для меня родной человечек. Пойму, рассказывай. Вместе найдём правильное решение.

И я, сгорая от стыда, коротко изложила ей сцену в доме юнкера.

– Вот это дружок! – разозлилась тётушка. - Вася знает?

– Нет, я его еще не видела, не приезжал на этой неделе. Думаю, не отпустили в увольнение. Надеюсь, в воскресенье появится.

– У него такая служба. Значит, не отпустили. Какое счастье, что у тебя хватило смелости и сил вырваться из рук наглеца! Больше ни ногой в их дом, слышишь?!

– Что вы? Десятой дорогой объезжать буду.

– Пусть только объявится. Я ему надеру уши, бесстыдник этакий. Друг, называется. Откажу ему, не стану принимать. Слугам сейчас же дам расположение, что бы на порог не пускали. Ты глянь, что себе позволяет! А Вася, что же он не разглядел в нём развратника? Я это так не оставлю. К родителям его поеду, пусть знают, кого вырастили. - Софья Гавриловна разнервничалась, никак не могла успокоиться.

Я забилась в угол дивана, сидела молча, затаив дыхание. И без гнева тётушки мне несладко было.

– Если не объяснили сынку, как вести себя надобно в обществе с девушкой – я научу. Это что такое? Полнейшее безобразие, - возмущалась княгиня.

Пожалуйте на выход

Софья Гавриловна выполнила своё обещание, отчитала юнкера по всем правилам. Как раз случай представился, и ехать к родителям Борислава не пришлось. Хотя она в своих мыслях не отказалась от желания встретиться с его отцом и матерью, чтобы поставить их на место.

Васю отпустили в увольнение. Не зная всей истории, братец пригласил Вельского в дом. Тот как ни в чём не бывало явился. Какой пассаж! Вот тут Софья Гавриловна показала свой темперамент. Я была у себя в комнате, начала разговора не слышала. А когда вышла, княгиня на повышенных тонах отчитывала нарушителя спокойствия:

– Piа frаus Frаus рiа, – произнесла тётушка на латинском языке и повторила на русском: – Благочестивый обман; святая ложь. Так кто ж вам поверит? Вы что же, полагаете, если считаетесь другом Василия, дозволено допускать такое поведение по отношению к княжне? Вы на минуточку забылись, юноша. Это вам не дом терпимости, который вы изволите посещать. – Вельскому стало не по себе. Удар ниже пояса – так прозвучали слова княгини. Он–то был уверен, что о его похождениях никто не знает. - В нашем доме живут приличные люди – дворяне, к вашему сведению. Если вам в детстве родители не объяснили, какая разница между девушкой из аристократической семьи и дамочкой полусвета… то я вынуждена принять меры, что бы оградить свою племянницу от вас. Считаю, разговор окончен. Вашим воспитанием заниматься не собираюсь. Говорить больше не о чем. Таких, как вы… – Княгиня приложила немало усилий, что бы сдержать себя. - Позабочусь, чтобы в приличные дома вам доступ был запрещён. Молодой человек, я настоятельно прошу, нет, требую, чтобы вашей ноги в нашем доме не было, - разгорячилась Софья Гавриловна, категорично поставив на вид Вельскому, и указала на дверь.

Юнкер стоял молча, как в воду опущенный, его щёки пылали, он теребил за спиной руки, переваливаясь с одной ноги на другую. Вельский не знал, как вести себя в данной ситуации и слов не находил.

– Вы что, плохо слышите?! Дважды повторять не буду. На выход, вам здесь делать нечего. Проводите молодого человека, - скомандовала княгиня, глядя на служанку. Вельский с поникшей головой покинул дом.

Короткий разговор с Васей

– Теперь, мой милый племянничек, с тобой разберёмся. Попрошу ко мне в комнату, нежелательно, что бы Нина слышала наш разговор, – обратилась Софья Гавриловна к Васе.

– Вы во всём правы, дорогая т ётушка, любое ваше решение покорно принимаю. Никогда не прощу себе, что так ошибся. Мой недочёт, который подверг сестру унижению.

– Всё так, голубчик Васенька. Это достойно офицера – уметь признавать свою вину. Ты сам себе судья. Урок тебе на всю оставшуюся жизнь – не доверяй людям. Видишь, во что твоя наивность и доверчивость выливается. Взрослеть пора, мой милый. Это Петербург, здесь нравы иные.

– Вижу. Слово даю, больше не допущу ошибок. – Вася чувствовал себя подавленным, он близко к сердцу принял поступок Вельского. Предстоял очень неприятный разговор с Бориславом и разрыв отношений. Брат это знал.

– Вот и славно поговорили. Не сердись на меня. Поверь, я вас защищаю, к сожалению, больше некому, – тяжело вздохнула тётушка.

– Вы заменили нам родителей. Я признателен вам всей душой. Никогда не забуду доброты вашей.

– Успокойся и живи дальше. Служи, выполняй долг перед Отечеством, но и семью не забывай – будь бдителен. Помни, Нина – девочка домашняя, чистая, нежная. Ты её защитник и опора. Должна заметить, великая ответственность легла на твои плечи, Вася.

– Знаю. Постараюсь оправдать и справиться.

– Уж постарайся. Иначе – уволю, – засмеялась Софья Гавриловна, тем самым разрядив обстановку.

Передышка

Тяжело было у меня на душе. Я предполагала, что история с Вельским миром не закончится. Софья Гавриловна была настроена воинственно. Предстояла встреча с его родителями. Участвовать и тем более присутствовать при этом не было никакого желания. Под невинным предлогом отпросилась у тётушки недельки на две и поехала к крёстной. Но пришлось сократить время пребывания. Вася прислал мне короткое письмецо, в котором предупредил, что его должны отпустить на два дня. Мы повидались с Натальей Серафимовной, я немного отдохнула в тишине, в молитвах успокоилась и вскоре вернулась.

Холодный, гордый, величественный Петербург поглядывал на меня со стороны, иногда искоса, испытывая неловкость. В его сильных руках неожиданно оказалось беззащитное, излюбленное дитя княжеского рода – птенец, вывалившийся из опустевшего гнезда. Петербург смотрел на меня и терялся, не зная, как приголубить, чем утешить и как пробудить в моём сознании веру в жизнь. На том этапе пребывания город всё еще отстранённо наблюдал за тем, как я переношу удары судьбы. Понадобилось немало времени, что бы он признал во мне дочь свою, возлюбил и как заботливый отец опекал. И только тогда моя жизнь начала налаживаться.

Но с каждым новым витком событий Петербург заставил меня уверовать и убедиться в том, что жить я хочу у себя дома – в родовом имении.

Pеr аsреrа аd аstrа –

сквозь тернии к звёздам.

Латинская мудрость

Бабушка

В один из дней Софья Гавриловна за завтраком предложила мне:

– Ниночка, детка, я вот что подумала. Твой отец погиб при невыясненных обстоятельствах. Причина его смерти нам до сих пор неизвестна. После – матушку твою и сестрицу настигла злая кара. Так оставлять не годится. Стражи порядка ведут своё расследование, и нам нечего сидеть сложа руки, надобно прояснить картину. Недалеко от Павловска, буквально несколько вёрст, живёт провидица, она же и целительница. Навещала её, когда муж болел, понадеялась спасти от смерти благоверного. Хорошая женщина, и дело говорит. Как ты смотришь на то, если мы съездим к ней?

– Чем больше тайн откроется нам, тем умнее будем. Дорогая тётушка Софья Гавриловна, благодарю вас за участие и помощь.

– О чём ты говоришь, дитя моё? Андрей – мой единственный брат. Я его очень любила, дорожила советами. Он всегда был со мной, когда нуждалась в помощи. В ту страшную осень супруг слёг, я потеряла почву под ногами, в ужасе металась, желая найти выход. Кто подставил плечо? Брат. Его мнение для меня было равносильно закону! С матушкой твоей дружили тесно – нас называли закадычными подружками, доверяла ей секреты. Считаю своим долгом помочь тебе преодолеть горе. Сама хожу вся не своя. Помалкиваю, что бы не бередить твои раны.

– Вы мой добрый и верный друг, дорогая тётушка. Какое счастье, что у папеньки сестрица осталась! Что бы я делала без вас?

– Не преувеличивай. Кто поможет в трудную минуту, как не родные?

– Это так. Крёстная да вы, больше никого. Василёк – подневольный. Не могу удручать любимого братца, служба досталась ему нелёгкая. Приезжает домой, отдохнуть бы. А тут я со своими жалобами и стонами. Не дело это. И утруждать его не хочется.