Инна Инфинити – Я тебя спасу (страница 4)
А я сижу в кресле и молча гляжу на нее, не имея сил произнести ни звука, как будто увидел привидение. Хотя почему «как будто»? Передо мной и правда привидение. Из прошлого.
Сердце колотится где-то в районе глотки, в ушах шумит. Я не верю своим глазам. Просто не верю. Это невозможно. Таких случайностей не бывает.
По позвоночнику стекает горячая капля пота. Шею свело от напряжения.
Боже…
Разве можно забыть человека, который без преувеличения спас тебе жизнь?
Нет. Такого человека невозможно забыть. Вот и я не забыл девчонку-малолетку, которая вытащила меня пьяным из моря. Иногда, очень-очень редко, ну, может, раз в пару лет, я вспоминаю ее. Думаю:
Это кажется абсолютно нереальным, но...
Она передо мной.
Глава 4. Следак
Она в нашей больнице уже три дня. За это время она ничего не вспомнила и никто из родственников или знакомых не попытался ее найти. Это странно. Она что, сирота!? Но мне доподлинно известно, что, как минимум, две подруги у нее точно есть. Те самые, с которыми она сидела в ресторане на черноморском побережье, когда я впервые ее увидел.
Разговаривать с ней невозможно. На любые вопросы у нее один ответ: «Я ничего не знаю, я ничего не помню». И сразу в слезы. Следак даже допросить ее толком не может.
Вот как раз он и звонит.
— Алло, — поднимаю трубку.
— Евгений Борисович, добрый день. Не могу до реаниматолога дозвониться. Как там наша пострадавшая? Не вспомнила ничего?
— Нет, не вспомнила.
— Я подъехал к больнице, хочу еще раз с ней поговорить.
— О чем? — устало спрашиваю. — Она не скажет вам ничего нового.
— Ну тем не менее.
— Хорошо, заходите. Она еще в реанимации.
Кладу трубку. Пару минут задумчиво гляжу перед собой, а потом подскакиваю на ноги и мчусь в реанимацию. Я вовремя. Следак как раз надевает одноразовый халат перед входом в палату.
Она не спит. Вяло ковыряет вилкой в тарелке с картофельным пюре. Ее отключили от зонда, уже сама ест. Но аппетита, судя по всему, нет. Увидев нас, испуганно дергается, как будто мы пришли ее пытать и убивать. Отдаёт поднос с едой проходящей мимо медсестре.
— Добрый день, как ваши дела? Как самочувствие? — интересуется следователь.
— Самочувствие нормально, — тихо отвечает слабеньким голоском.
— Вспомнили что-нибудь?
— Нет.
— Я побеседовал с персоналом ресторана, из которого вы выходили в день происшествия. Они рассказали, что вы пришли одна, сели за свободный столик и заказали только кофе. Сидели один час, заплатили пятьсот рублей наличными, не взяли сдачу и вышли из ресторана. Судя по камерам возле заведения, на тротуаре вы простояли несколько минут. Все это время вы смотрели в телефон. Ну а дальше из-за поворота выскочил мотоциклист и несколько раз в вас выстрелил.
Ее лицо не выражает ровным счётом никаких эмоций. Ни один мускул не дернулся от рассказа следака.
— Хорошо, буду знать, — отвечает после небольшой паузы.
— И вы совсем ничего из этого не помните?
— Нет.
— Еще очень странно, что вас никто не ищет. В полицию ни одного обращения, в больницу по поводу вас тоже никто не звонит, кроме любопытных репортеров. У вас что, совсем нет близких людей?
— Я не знаю.
Следак начинает злиться. Переминается с ноги на ногу, пыхтит.
— Почему вы вышли из дома без документов? — возмущается.
— Я не знаю.
— Семён Юрьевич, — обращаюсь к следаку. — Девушка всего три дня как пришла в себя, еще слишком слаба.
Надеюсь, до этого идиота дойдёт, что не надо сильно на нее давить.
— А телефон, с которым вы стояли на тротуаре, у вас с собой?
Она на секунду теряется.
— В этой сумочке есть какой-то телефон, — указывает на свой клатч на тумбе. — Мне сказали, это моя сумочка. Телефон, наверно, тоже мой.
Следак бесцеремонно хватает клатч и открывает его.
— Деньги ваши?
— Наверно.…
— А зачем вам сто евро?
— Я не знаю! — ее глаза наполняются слезами. — Вы меня так спрашиваете, как будто я специально не говорю! Я не помню ничего, понимаете? Я бы рада вспомнить, но я не помню! И мне страшно! Почему меня никто не ищет? Что вообще со мной произошло? Кто я такая? Я ничего не понимаю!
По лицу девчонки заструились слезы. Она всхлипывает себе в ладони. Меня охватывает дурацкое желание обнять ее и утешить. Она такая беззащитная. Боже мой, во что она вляпалась?? Кто и за что с ней так?? Ей же всего двадцать два года.
Только ее возраст я о ней и знаю...
— Ну успокойтесь, гражданочка, успокойтесь, — слегка поджимает хвост. — Я всего лишь пытаюсь разобраться в вашем деле. Так, телефон, — нажимает на нем кнопку разблокировки. — Один процент батарейки остался, скоро выключится. А пароль от телефона какой?
— Я не знаю, — всхлипывает.
— Вам никто на него не звонил?
— Нет.
Следак задумчиво крутит мобильник в руке.
— Вроде есть программы, которые могут взламывать код-пароли на телефонах. Но у нас их нет. У ФСБ, наверно, есть. Вот если б найти какого-нибудь хакера…
Она резко перестает всхлипывать и исподлобья глядит на следака. Такая перемена в ее настроении слегка коробит меня.
— Семён Юрьевич, — подаю голос. — Я думаю, взлом телефона пострадавшей вряд ли поможет найти убийцу, — аккуратно забираю смартфон из его рук. — К тому же вот так изымать единственное средство связи нежелательно. Вдруг пострадавшей будут звонить родственники? Ну мало ли, может, они сейчас где-то без связи и не знают о случившимся. Вам бы лучше сделать упор на поиск преступника.
— Мы его ищем.
— Я думаю, от поимки преступника будет больше толку, чем от допроса девушки с амнезией.
— Так чтобы поймать преступника, нам надо получить информацию от пострадавшей.
На мое счастье подходит медсестра и говорит, что нужно сделать девушке укол. Вздохнув, следак прощается с девчонкой, и мы выходим из палаты. Телефон малолетки остался у меня в руках. Прячу его в карман белого халата.
— Все очень сложно и ничего непонятно, — вздыхает. — Слушайте, а что реально можно вот так память потерять?
— После минуты клинической смерти можно остаться овощем в инвалидном кресле. Так что ей еще повезло, что она отделалась одной только потерей памяти.
— И что, она никогда ничего не вспомнит?
— Никто не может сказать точно. Может быть, вспомнит. Может быть, нет.
— А как она разговаривает и помнит русский язык, если потеряла память? И она знает, что такое телефон. Я спросил, не звонил ли кто-нибудь. Она ответила: нет. Значит, она знает, что такое мобильник и звонки.
— Семён Юрьевич, она потеряла память, а не интеллект.