Инна Инфинити – Я тебя спасу (страница 27)

Я и сама много раз думала о том, чтобы просто приехать в дом отчима и забрать свои чемоданы, которые я даже распаковать толком не успела, вернувшись из Парижа. Но кто его знает, какие отчим дал распоряжения домашнему персоналу по поводу меня? А если за моими вещами приедет кто-то посторонний, то его вовсе могут скрутить и посадить в подвал до выяснения личности и обстоятельств. А выяснение будет проходить с помощью очень жестких методов.

— Нет, Жень, это слишком рискованно, — качаю головой.

— Хорошо, тогда другой вариант. По фиг на вещи, я куплю тебе новые. Пошли в полицию — или куда в этом случае идут — и заявим об утери паспорта. Пусть делают новый. Нам же в общем-то только твои документы нужны.

— Там не только паспорт. Много других документов.

— Другие документы тоже можно восстановить.

— Я не знаю, как восстановить мой французский диплом о высшем образовании. А он мне нужен для трудоустройства.

— Тогда мы приходим к тому, что надо ехать в дом твоего отчима и все забирать.

Замкнутый круг. Но с паспортом — здравая идея. Следователь не знал моего имени, поэтому ни в каких базах по розыску меня нет. Я могу прийти и сказать, что потеряла паспорт, и мне нужен новый. Риск только в том, что преследователи могут меня отследить.

— Я не хочу подвергать тебя опасности, — опускаю ладонь Жене на щеку.

Он берет мою руку и целует ее тыльную сторону. Мурашки по коже от этого поцелуя. Я так не хочу думать о проблемах. Рядом с Женей я забываю про все свои сложности и просто чувствую себя счастливой.

Женя приподнимается на локте и целует меня в губы. Нежно, ласково. Словно с любовью. Если бы мои чувства к Жене хоть на сотую часть были взаимны, я бы улетела на седьмое небо от счастья.

— Не жалеешь, что подарила свою девственность пьяному придурку с пляжа?

Смеюсь и игриво стукаю Женю в плечо. Он валится обратно на подушку и глядит на меня с улыбкой.

— А ты не жалеешь, что вступил в связь с малолеткой?

— Ты совершеннолетняя малолетка. Это другое.

— Я давно не малолетка.

Женя глядит на меня скептически.

— У некоторых людей в моем возрасте уже двое детей, — добавляю.

Женя начинает хохотать в голос, а я не понимаю, что смешного. Он правда продолжает считать меня малолеткой? Обидно.

— Это не я малолетка, а ты старый, — стукаю его несколько раз по плечу. — Дядя Женя, — добавляю с ядом, — буду теперь называть тебя только так.

— Иди ко мне, — продолжая смеяться, Женя подминает меня под себя.

Под весом его тела обмякаю и сдаюсь. А когда Женя принимается целовать меня, моментально прощаю его за малолетку. Обнимаю сильную спину и наслаждаюсь каждым прикосновением его губ к моим.

Мы спим всю ночь в обнимку. Вернее, Женя спит, а я любуюсь им спящим, согреваясь в его руках. Невесомо целую, чтобы не разбудить, вдыхаю терпкий запах с примесью сигарет. Млею и таю.

Ровно в шесть утра у Жени звонит будильник. Он выключает его, зевает и встает. Наблюдаю, как его спина удаляется в ванную. Пока льется вода, направляюсь на кухню приготовить Жене завтрак. Хотя он не ест по утрам. Одевается и сразу уезжает. Рабочий день в больнице начинается в восемь, но Женя приезжает существенно раньше. У него полное отделение пациентов, палаты битком. К тому же есть очень капризные пациенты: олигархи какие-то, которые требуют к себе повышенного внимания со стороны врачей и медперсонала. У Жени сложная работа, плюс много бюрократии. А я хочу хоть как-то ему помочь, поэтому жарю омлет и нарезаю салат.

— Доброе утро, — Женя становится в дверном проеме в кухню-гостиную. Уже одет в брюки и рубашку. — Тебя разбудил мой будильник? Извини. Лежала бы еще в кровати, зачем встала?

— Я захотела приготовить тебе завтрак, — выкладываю омлет на тарелку и ставлю его на стол вместе с миской салата.

— Да не надо было. Я обычно в больнице завтракаю.

— Сэндвичем и кофе из автоматов?

— Да.

— А потом закуриваешь это сигаретой?

— Да.

— Ужасно. Садись, я думаю, ничего страшного не случится, если ты приедешь на пятнадцать минут позже обычного. Ты и так приходишь в больницу чуть ли не за час до начала рабочего дня.

Слегка удивленный, Женя садится за стол. Как раз кофемашина закончила готовить американо. Ставлю на стол кружку. Завтракая, Женя поглядывает на меня. Я в одной футболке, которая едва прикрывает ягодицы. Блин, надо было одеться. От взглядов Жени покалывает кожу. Низ живота наливается жаром. Я больше не чувствую ни дискомфорта между ног, ни тем более боли. Наоборот, мою сковородку и думаю совсем не о посуде.

— Спасибо, очень вкусно, — Женя подходит сзади, обнимает и припадает губами к шее.

Охнув, закрываю кран. Сильные руки уже пробрались под мою майку: одна сминает грудь, вторая гладит между ног. Я становлюсь мокрой за считанные секунды. Разворачиваюсь к нему, обвиваю шею и целую в губы. Женя пальцами спускает с меня трусики. Они бесшумно скользят по ногам и падают на пол. Евгений подхватывает меня под ягодицами и усаживает на кухонный стол, за которым только что завтракал. Я сама расстегиваю ремень на его брюках и спускаю боксеры.

Женя укладывает меня на стол и входит. Первые несколько секунд я чувствую легкую боль, а затем она меркнет на фоне сладких ощущений, которые пронизывают живот. Он целует меня и двигается, руками гладит мое тело под футболкой. Я снова испытываю восторг. Хочу, чтобы так было всегда. Я, Женя, совместные завтраки и ужины. Обеды, так уж и быть, раздельно на работах. Но обязательно совместные выходные и совместные ночи. Все 365 в году.

Я кончаю первой. Этот оргазм отличается от двух предыдущих. Он не лучше и не хуже — просто другой. Но такой же сильный, заставляющий сначала задержать дыхание, а следом начать жадно глотать кислород. Женя выходит из меня и кончает мне на живот. Тёплые струи попадают на кожу, стекают по ней дорожками, моментально становясь холодными. Женя замирает, нависнув надо мной, а потом несколько раз целует меня в губы.

— Это самое лучшее утро, как минимум, за последние годы.

Довольно улыбаюсь и глажу его по щекам. А у меня это самое лучшее утро за всю жизнь.

Но оторваться друг от друга все же приходится. Женя быстро шагает в свою ванную, а я в свою. Когда выхожу из душа, он уже обувается. Меня сразу такая тоска охватывает. Обнимаю его крепко на пороге, еще раз целую.

— Во сколько ты вернешься?

— Постараюсь не поздно.

— Пожалуйста. Я буду очень-очень тебя ждать.

Женя отрывает меня от пола, кружит по прихожей, ставит на место и все-таки уходит. Как только за ним закрывается дверь, обхватываю себя за плечи, потому что без Жени стало резко холодно и одиноко.

Глава 27. Бомжиха

Женя

Спустившись на парковку, несколько минут сижу в машине, не включая мотор. Губы еще чувствуют Ликин вкус, а ладони ощущают ее нежную кожу. Впервые мне не хочется ехать на работу, а хочется остаться с девушкой и провести с ней целый день от начала и до конца. Такого со мной еще не случалось. Бывали девушки, которые сильно меня заинтересовывали, с которыми был классный секс и которые не напрягали в общении. Но с Ликой больше, чем это. К Лике меня тянет как магнитом, а когда я рядом с ней, срывает крышу.

Ее юное девственное тело дурманит сознание. Мне нравится, как Анжелика извивается, как стонет, как у нее краснеют щеки от смущения. Мне нравится, как она кончает. Мне нравится, что у нее это все впервые и именно со мной. Хотя раньше сильной тяги к девственницам я за собой не замечал. Но в случае с Ликой — мне определенно нравится, что она досталась мне девственницей.

Член в брюках снова дергается и наливается кровью. Зря я прокручиваю в голове минувшую ночь и утро. Но не могу ничего с собой поделать. У Лики такие соблазнительные изгибы тела, такая потрясная фигура. Пережить бы сегодняшний день и дотерпеть до вечера. Потому что вечером я Лику из своих рук не выпущу.

Усилием воли заставляю себя завести мотор и поехать на работу. По дороге хвоста за мной нет. Ну или машины поменялись, их стало больше, чем три, и у меня не получается вычислить. Прослежу еще на обратном пути домой.

В больницу захожу ровно в восемь — начало рабочего дня, но для меня поздно. Я каждый день приезжаю в семь и час занимаюсь рутинными бюрократическими задачами.

— Евгений Борисович..

— Евгений Борисович..

По коридору отделения и шагу ступить не дают, у всех — от медперсонала до пациентов — ко мне миллион вопросов. Захожу в кабинет, включаю компьютер и, пока он загружается, надеваю белый халат. Звонит рабочий телефон. На экране — заместитель главврача.

— Да.

— Евгений Борисыч, зайди ко мне сейчас.

— Хорошо.

Интуиция не предвещает ничего хорошего. Начальство редко вызывает меня вот так с самого утра.

— Здравствуйте, — вхожу в кабинет руководителя, постучав пару раз по двери.

— Евгений Борисыч, мне тут следователь названивает, — я инстинктивно напрягаюсь, — по поводу девчонки спрашивает. Ну этой, бомжиха которая.

При слове «бомжиха» в адрес Анжелики плотно стискиваю челюсть. Меня до трясучки бесит, когда Лику так называют. Почему нельзя подобрать слова? Заместитель, блин, главного врача в хорошей столичной больнице. Кандидат медицинских наук. Какой-то там заслуженный врач. А нормально выразиться в адрес молодой девушки не может. Тем более что абсолютно всем было очевидно и понятно, что Лика — не бездомная.