Инна Инфинити – Я тебя спасу (страница 29)

А потом наступает моя самая нелюбимая часть — провожать Женю на работу и целый день ждать его возвращения. В прихожей мы долго целуемся. Я буквально повисла у Жени на шее. Не хочу отпускать его.

— Что-то давно у нас свиданий не было, — говорит, разорвав поцелуй.

— Позавчера были два подряд.

— Позавчера — это очень давно. Пойдёшь со мной на новое свидание?

Растянув губы до ушей, падаю лицом ему в грудь. Еще спрашивает.

— С удовольствием пойду.

Довольный ответом, Женя еще раз льнет к моим губам, а уже в следующую секунду выпускает меня из объятий и поворачивает замок в двери.

— Во сколько ты в сегодня вернешься?

— Постараюсь в шесть.

— Я буду очень-очень тебя ждать.

— А я буду очень-очень к тебе торопиться.

Женя выходит за дверь и оставляет меня в квартире одну: скучать и мерзнуть без него. Простояв в прихожей пару десятков секунд, возвращаюсь обратно в спальню Жени. Ложусь в кровать и опускаюсь носом в его подушку. Заснуть больше не получается.

Когда Жени нет, я особенно четко ощущаю весь груз своих проблем. Самое обидное, что я ничего плохого никому не сделала. Я просто приехала домой и сразу попала в передрягу. И никому нет до меня дела. Кроме Жени.

Дочка отчима как написала один раз, когда я была на даче у Матвея с Юлей, так больше и не пишет. Я оставила ее сообщение без ответа. Я вообще перестала заходить в соцсети и мессенджеры, чтобы не светиться онлайн. Порой приходят сообщения от кого-то из старых друзей, бывших одноклассников, им тоже не отвечаю. Читаю их смс на экране мобильного и смахиваю.

Что же мне делать? Как мне быть? Вообще-то, хочется еще пожить, мне всего двадцать два года. И очень страшно за Женю, что подставляю его.

Иногда я думаю, как бы на моем месте поступила мама. Она была умной женщиной. Ну если не считать того, что влюбилась в наркобарона. Но и то, даже в браке с отчимом она сохраняла здравомыслие.

Мама умерла от инсульта. В один день молодую, красивую и, казалось бы, здоровую женщину свалил с ног инсульт. Она умерла в больнице. Я тогда заканчивала одиннадцатый класс школы. Я была не в силах пережить трагедию, поэтому отчим отправил меня учиться за границу. Чтобы отвлеклась, развеялась, пришла в себя. За это, конечно, спасибо ему. Париж помог. Но и то, не сразу. Первые два года я жила словно в вакууме. Мало с кем общалась, почти никуда не ходила после занятий в университете.

С третьего курса стало получше. Я обросла подругами, начала выбираться на студенческие тусовки. А на четвертом курсе произошло новое потрясение — отчима посадили, и он перестал посылать мне деньги на жизнь и обучение. Пришлось срочно искать работу, хотя моя студенческая виза не предполагала соответствующего разрешения. Я работала нелегально официанткой в баре папы моей однокурсницы.

Провалявшись час в кровати, вылезаю и иду в ванную. Мне некуда торопиться, у меня впереди целый день в ожидании Жени. Набираю полную ванну и лежу в ней, пока не остывает вода. Потом перемещаюсь в гостиную и включаю сериал. Фоном слушаю его, а сама убираю со стола после завтрака, мою посуду, затем делаю лечебные упражнения для ноги и руки, которые назначил врач ЛФК. После принимаюсь вытирать пыль и мыть полы, несмотря на то, что делала это вчера. Но мне надо как-то занять себя, поэтому мою чистую квартиру.

Холодильник ломится от еды, я готовлю каждый день, а есть это все некому. Но у нас же сегодня новое свидание, поэтому для него нужно приготовить что-то особенное. Так стрелка часов доползает до пяти. В больнице закончился рабочий день. Надеюсь, Женя уйдет вовремя. Тогда дома он будет в шесть, а в семь ко мне придет массажист. Массаж длится сорок минут, значит, после него и начнется наше свидание.

Выключив духовку, ложусь на диван и тупо жду Женю. Часы пробивают 18:00. Секундная стрелка продолжает бежать вперед, а Жени нет. 18:05. 18:10. 18:20. 18:30. Я не нервничаю и не дергаюсь. Женя задерживается на работе.

19:00. Звонок в дверь. А массажист сегодня вовремя. Обычно опаздывает минут на десять. Смотрю в глазок. Да, он. Страшновато оставаться с ним наедине без Жени, но открываю дверь.

— Добрый вечер, проходите.

Мужчина среднего возраста переступает порог. Пока он переодевается в ванной, иду в комнату и раздеваюсь. Семь часов, а Жени нет. Понемногу меня начинает охватывать тревога. Массажист рассказывает истории, шутки. Обычно я с ним болтаю и смеюсь, но сегодня мне не до смеха. Где Женя? Конечно, он может еще быть в больнице. Когда я лежала у него в отделении, Женя раньше восьми никогда не уходил. Но с тех пор, как я поселилась в его квартире, Женя всегда ровно в шесть дома. И мы договаривались сегодня о свидании.

19:40. Массажист заканчивает делать мне лечебный массаж и уходит. В прихожей я испытываю замешательство. Я знаю, что Женя платил ему после каждого сеанса, а сегодня Жени нет.

— Можно перевести вам деньги попозже? — спрашиваю, смущаясь.

— Да, без проблем.

— До завтра.

— До завтра.

Я снова остаюсь одна. Не сосчитать, в каком я долгу перед Евгением, в том числе в долгу — в прямом смысле этого слова. Женя меня одел и обул, оплачивает мне массаж и ЛФК, чтобы я не хромала, заботится обо мне и рискует ради меня собственной жизнью. Мне никогда не отблагодарить его.

20:00.

20:30.

Я мечусь по квартире. Хватаюсь за телефон и только сейчас понимаю, что у меня нет номера Жени. Эта такая простая мысль осеняет меня словно молния. У меня нет номера телефона Жени! Как же так? Почему я до сих пор не попросила? И ведь у него тоже нет моего номера. Он звонил мне только один раз — на свой домашний телефон, а я не взяла трубку.

Без сил опускаюсь на стул. Стрелка доползла до девяти часов. И даже домашний телефон не звонит.

Глава 30. Моя Лика

Анжелика

Я в агонии. Мозг подбрасывает самые страшные картинки того, что могло произойти с Женей: от банального несчастного случая до умышленного убийства бандитами. Мне хочется рвать на себе волосы и лезть на стену. Паника скрутила меня, связала по рукам и ногам.

В половине двенадцатого ночи в замке поворачивается ключ. Дернувшись, как от удара током, несусь в прихожую. Женя не входит в квартиру, а в прямом смысле вваливается.

— Женя! — с визгом и слезами висну у него на шее. Не удержав равновесия, он пошатывается и падает спиной на дверь. — Женя… — реву ему в грудь.

Он пахнет больницей. Странно, я не чувствовала от Жени этот запах раньше, хотя в больнице он проводит большую часть времени. Отрываюсь от его груди, заглядываю в лицо и замираю. У Жени в прямом смысле красные глаза.

— Боже мой, где ты был так долго? — спрашиваю сквозь слезы. — С тобой все хорошо? Я думала, тебя убили.

— Прости, малыш, — снова прижимает меня к себе и целует в волосы. — Сегодня на работе был сумасшедший день. У меня было три операции, я оперировал без перерыва с часа дня. Я еле на ногах стою.

Женя еле языком ворочаю. Он продолжает опираться спиной на дверь, потому что правда не может стоять.

— Какой ужас, а что случилось? — вытираю заплаканное лицо. — Пойдем в комнату.

Женя сбрасывает обувь и прямиком направляется в спальню. Там устало падает поверх покрывала и трет лицо. Я аккуратно ложусь рядом с ним и обнимаю. Меня до сих пор немного колотит от ледяной паники, в которой я пребывала последние несколько часов. Целую Женю в щеку, прижимаюсь. Не могу успокоиться.

— Малыш, прости, — шепчет. — Я даже позвонить не мог.

— Так что произошло?

— А ты новости не видела?

— Нет. Я стараюсь не пользоваться телефоном. Что-то произошло?

— Да, самолет совершил очень жесткую посадку и загорелся. Много погибших и раненых. К нам человек двадцать привезли. Я как в час дня взял скальпель, так только минут сорок назад его из рук выпустил.

— Так долго длилась операция?!

— Я трех человек оперировал. Подряд почти без перерыва.

— А никто не мог тебя сменить? Сергей Холод?

— Холод тоже троих прооперировал и до сих пор в больнице. Я отозвал из отпуска одного хирурга. Хорошо, что он был в Москве и никуда не уехал. Операции до сих пор продолжаются.

— Господи, как страшно, — от представленной картины я покрываюсь гусиной кожей. — Но для меня главное, что с тобой все в порядке. Женя, я так испугалась, — мой голос снова дрогнул.

Он поворачивается ко мне лицом, обнимает обеими руками.

— Малыш, прости, пожалуйста. Я правда не мог позвонить.

— Я понимаю. Все в порядке. А куда бы ты позвонил? — спохватываюсь. — Ты же не знаешь мой номер.

— Ну на домашний бы позвонил.

— Хорошо, что он есть, — смеюсь.

— А то, что у меня до сих пор нет твоего номера, это упущение. — Женя достает из кармана брюк мобильник и разблокирует его, — охрани мне свой номер.

С огромным удовольствием набираю свои цифры, но когда доходит до имени контакта, торможу.

— Как мне себя записать в твоей телефонной книге?

— Хм, надо подумать, — и правда задумывается. — Можно «Малолетка Адлер».

Стукаю Женю в плечо, а он смеётся.