Инна Инфинити – Я тебе изменил. Прости (страница 30)

- Понятно, - снимает туфли и кожаную куртку. - Раз уж ты здесь, забери мешки со своими вещами. Они в кладовке.

- Вер, давай поговорим?

- О чём?

- О нас.

- О нас больше нечего говорить. Но мы можем обсудить, как поделим бизнес и имущество после развода. Кстати, вот, два дня ношу в сумке и забываю тебе отдать, - Вера достает белый конверт и протягивает мне. - Это из суда тебе как ответчику по иску. Назначена дата заседания. Надеюсь, разведемся быстро и без проблем.

Я молча смотрю на белый конверт, на котором напечатано мое имя и адрес. Нет ни малейшего желания открывать его. Сворачиваю вдвое и засовываю в задний карман брюк.

- Давид, я не хочу войны. Мы остаемся родителями Майи. Она и так переживает, а если мы будем скандалить, то ей станет только хуже. Поэтому давай договоримся: квартира мне, дача тебе, деньги пополам. Что касается компании, то я хочу половину акций и, соответственно, половину дивидендов. Я думаю, мы сможем продолжить работу на своих должностях. Эти два месяца у нас вроде не плохо получалось.

Я пропускаю слова Веры мимо ушей. Меня сейчас другое беспокоит.

- Где ты была?

Кажется, Вера ожидала услышать от меня какой угодно вопрос, кроме этого.

- Почему ты спрашиваешь?

- Просто интересно.

Вера издает смешок.

- Ну, у тебя больше нет прав задавать мне такие вопросы. Где мне надо было, там я и была. Такой ответ тебя устроит?

Вера включает свет в ванной и проходит мыть руки. Я становлюсь в дверном проеме и наблюдаю за ней со спины. Она в той же одежде, в которой была на работе. Вера поднимает лицо и смотрит на меня в зеркало.

- Ты что-то хотел?

- Да, я спросил, где ты была, - повторяю свой вопрос чуть жестче.

Вера выключает воду и вытирает руки полотенцем.

- Моя личная жизнь тебя не касается, но если тебе так интересно, то я была на свидании.

Примерно что-то такое я и подозревал. Но все равно признание Веры звучит как гром среди ясного летнего неба. Я чувствую удар под дых. Он вышибает из легких весь воздух и не дает вдохнуть снова. В венах медленно закипает кровь.

Тем временем Вера безмятежно обходит меня и шагает в сторону спальни. Иду за ней. Прилагаю максимум усилий, чтобы подавить ярость.

- Вот, значит, как, - цежу сквозь плотно сжатые зубы.

- А зачем ты спрашивал? Никогда не задавай вопрос, если ответ на него может не понравиться.

- Не долго же ты горевала.

- Действительно, какая досада, что я не лью ночами слёзы в подушку! - саркастично замечает. - А чего ты ждал? Что я слягу, как твоя мама? Нет, Давид. Моя жизнь продолжается.

- И давно у тебя новые отношения?

- Нет, недавно.

И всё-таки я не понимаю, Вера правду говорит или сочиняет. В груди теплится надежда, что это враньё, чтобы меня позлить. Хотя я как никто другой знаю: Вера не склонна ко лжи. И глаза у нее ясные-ясные. Не как у человека, который врет.

- Давид, я очень устала от всего этого, - в её голосе действительно слышится усталость. - Забирай свои вещи из кладовки и уезжай. Увидимся завтра на работе.

Пальцы подрагивают от злости, я борюсь с желание расхерачить дверь в комнату, возле которой стою. От поднявшейся в груди неконтролируемой бури аж в ушах звенит. По башке как будто дятел долбит: «У нее другой, у нее другой». Сквозь пелену ярости отчетливо понимаю: вот теперь точно всё рухнуло.

Она хочет развод? Она его получит.

Глава 35. Фильм ужасов

Вера

Давид забирает из кладовки свои вещи и уходит. Наконец-то все закончилось. Осталась последняя формальность с заседанием суда - и вот она свобода.

Но я почему-то не чувствую облегчения.

В вазе на столе стоит последний завядший букет от Давида. Он много их присылал в течение последних двух месяцев. Каждые три дня курьер приносил новые цветы с вложенной в них запиской с извинениями и признаниями в любви. Я их сразу выкидывала, но этот оставила, потому что курьер принес его, когда меня не было, и цветы приняла Майя. Она сильно переживает из-за нашего с Давидом развода, замкнулась в себе. Из-за дочки я оставила букет. Не хотела причинять ей дополнительную боль.

Я не могу продолжать жить с Давидом. Даже из-за Майи. Даже из-за своих к нему чувств, которые до конца не угасли. Я не могу забыть его предательство, его измену. А делать вид, что простила, принуждать себя ложиться с ним в одну постель будет каторгой. Лучше честный болезненный развод, чем иллюзия счастья. Я не смогу притворяться, что простила Давида.

Тимур помогает мне отвлечься от грусти и не сойти с ума. С ним легко, я много смеюсь. У Тимура всегда есть в запасе интересная история, чтобы поднять мне настроение, когда на душе совсем тоскливо. С Тимуром я забываю про все плохое, но оно сразу обрушивается на меня, как только я переступаю порог дома. Хоть нигде и нет вещей Давида, но он все равно повсюду. В каждом сантиметре этой квартиры.

На следующий день на работе я сразу замечаю разительную перемену в отношении мужа ко мне. Он или не замечает меня в упор, или разговаривает со мной как с рядовой подчиненной. Давид, конечно, и раньше мог выкатить мне претензии на планерке. Но сейчас это ощущается особенно остро. Тем лучше. Значит, он со своей стороны тоже наконец-то поставил точку и больше не будет слать мне цветы с любовными записками, извиняться по десять раз на дню и по сотому кругу объяснять, что секс с Зоей ничего не значил. А то я порядком подустала, а некоторые его фразы уже наизусть заучила.

Близится день развода. Это вторник, одиннадцать утра. Давид больше не предпринимает попыток помириться, на работе коммуникация только по делу. Мы не обсуждаем предстоящее заседание суда. Ко мне даже закрадываются сомнения, а не забыл ли Давид. А то ещё не явится. Нас тогда не разведут, перенесут заседание на другой день, а это снова ожидание.

В день Х я приезжаю в здание суда на двадцать минут раньше. Поднимаюсь по высокой лестнице, иду по длинному коридору в поисках нужного зала. Останавливаюсь возле него. Нигде нет ни души, как будто суд вымер. Давида тоже нет, и это вселяет беспокойство. Я даже порываюсь позвонить ему. Надо было напомнить вчера.

Минуты бегут быстро. В зале появляется девушка, как я понимаю, это помощник судьи. А Давида нет. Я начинаю нервничать, пульс учащается. И ловлю себя на том, что не могу понять: я рада или нет отсутствию Давида?

Ровно в 10:00 я прохожу в зал, а в 10:01 одновременно с появлением судьи вбегает запыхавшийся Давид. Он тяжело дышит, на лбу проступила испарина.

- Прошу прощения, Ваша честь. Я ехал из Подмосковья, немного не рассчитал время.

Он всё-таки приехал. Не забыл. Адреналин выбрасывается в кровь лошадиными дозами. У меня дрожат руки, ослабли ноги. Судья - мужчина лет пятидесяти со скучающим выражением лица - зачитывает стандартную речь, состоящую из ссылок на российское законодательство. Закончив, он дает нам слово. Сначала мне как истцу.

На ватных ногах я выхожу к кафедре. В голове гудит, перед глазами плывет, в горле пересохло.

Я долго думала, что сказать в суде. Писала речь заранее. Сначала она была длинной с множеством обвинений в адрес Давида. Потом я сократила её вдвое, посчитав, что никому все это неинтересно, и выучила наизусть. Несколько раз репетировала перед зеркалом.

Но сейчас, стоя здесь перед равнодушным судьей, у которого на лбу написано: «Как же вы все меня достали, я хочу в отпуск», слова пулей вылетели из головы. И я произношу только две самые главные фразы:

- Мой супруг мне изменил. Я хочу развестись.

- Предоставляется слово ответчику, - командует судья.

Я возвращаюсь на свое место. Давид выходит к кафедре. Я с напряжением жду, что же он скажет. В помещении резко стало жарко, я взмокла, перед глазами пляшут мурашки.

- Я согласен на развод.

Выстрел.

Слова Давида рассекают пространство и прилетают смертельной пулей прямо мне в грудь. Он не удостаивает меня даже взглядом. Смотрит ровно перед собой на судью.

Служитель Фемиды задает вопросы про нашу несовершеннолетнюю дочь. Мы отвечаем, что Майя останется жить со мной. Давид встает с места и заявляет, что мы договорились, как поделим имущество, и взаимных претензий друг к другу не имеем. Судья, обрадовавшись, что на нас не надо тратить много времени, встает с кресла, похожего на трон, берет в руки красную папку с гербом Российской Федерации и, ссылаясь на статьи семейного кодекса, объявляет, что отныне мы больше не муж и жена.

Когда я выхожу на улицу, чувствую себя так, будто посмотрела фильм ужасов. Ледяные руки дрожат, губы пересохли. На разыгравшейся жаре меня знобит.

- Тебя подвезти на работу? - Давид останавливается рядом.

Ах да, нам же теперь надо на работу. В два часа важная планерка.

- Не надо, я сама доеду.

Не возражая, бывший муж (вот теперь уже действительно бывший!) шагает к своей машине, припаркованной у здания суда. Садится за руль и тут же трогается с места. Я сначала стою на жаре несколько минут, а потом плетусь в близлежащую кофейню и заказываю двойной эспрессо. Подождав, когда остынет, опустошаю стаканчик залпом.

Вот теперь точно пора в офис. Нам с Давидом ещё работать вместе.

Глава 36. Жизнь после развода

Кажется, что после развода в моей жизни совершенно ничего не изменилось. Я и до официального расторжения брака несколько месяцев жила без Давида. И всё же, вернувшись домой в день развода, я чувствую какую-то особенную пустоту.