Инна Инфинити – Я тебе изменил. Прости (страница 16)

Я, наверное, похожа на помидора, потому что чувствую, как у меня горят даже кончики ушей. Это… это…

Мне никто никогда не говорил ничего подобного.

- Кхм…. - растерянно провожу рукой по волосам.

- Твоя очередь говорить две голые правды.

Я смущенно опускаю глаза в кружку.

- Мне нравится твое внимание ко мне.

Может, мое признание не такое откровенное, как минуту назад у Тимура, но для меня важный шаг - сказать это вслух. И сказать об этом не только себе, но и ему.

Тимур ни сколько не удивляется.

- Вторая голая правда?

Я приподнимаю уголки губ в горькой печальной улыбке.

- Мой муж изменил мне.

Тимур спокойно делает глоток чая.

- Примерно что-то такое я и подозревал.

Я снова опустила глаза в кружку. Против моей воли из них закапали слёзы. Они скатываются по лицу крупными градинами и падают в чай.

Черный чай со вкусом слез разочарованной тридцатилетней женщины. Интересно, если в ресторанах сделать напиток с таким названием, он будет популярен?

Тимур спрыгивает со стула, обходит остров и останавливается вплотную. Поднимаю на него лицо.

- Ты антисексуальна, когда плачешь.

- Это твоя голая правда?

- Да.

Почему-то признание вызывает во мне смех. И эта голая правда имеет действие: я вытираю щеки.

- Когда сегодня ты поцеловал меня в шею, я испытала сексуальное возбуждение. Это был первый раз в моей жизни, когда я испытала сексуальное возбуждение к кому-то помимо своего мужа.

Знаю: я говорю неподобающие вещи для взрослой замужней женщины. Но мне наплевать. Наверное, я дошла до той степени отчаяния, когда реально наплевать на все.

- Твоя голая правда, - тороплю Тимура.

- У меня стоит на тебя член.

Он выпаливает это, ни секунды не задумываясь. Его признание пронизывает меня с головы до ног. Я замираю на миг. Несколько раз моргаю. А затем машинально опускаю глаза на ширинку и реально вижу выпирающий под джинсами член.

Эрекция Тимура в совокупности с его голой правдой провоцируют ответную реакцию моего тела. Дыхание сбивается, между ног заныло, а под кашемировым свитером напряглись соски.

Мне вдруг становится страшно. Страшно от того, как моё тело отреагировало на Тимура. Второй раз за этот вечер.

- Жду твою голую правду, - пацан склоняется ко мне ниже. Его дыхание колышет волосы на макушке. Поднимаю на айтишника лицо. Сердце затарахтело, в ушах зашумело.

Моя очередь говорить голую правду. И я говорю:

- Я хочу заняться с тобой сексом прямо сейчас.

Глава 21. Белое пальто

Когда я произносила свою голую правду, я не думала, что Тимур отреагирует на нее так быстро. Я полагала, наша игра продолжится. Но вместо того, чтобы сказать признание в ответ, Тимур накрывает мои губы своими.

Это настолько неожиданно, что я каменею. Тимур обхватывает мое лицо руками, усиливает поцелуй, скользит своим языком по моему. Я не могу шелохнуться. Ни ответить на его поцелуй, ни оттолкнуть.

Его губы мягкие, несмотря на то, что очень настойчивые. И у Тимура есть свой вкус. Совсем не такой, как у Давида. Это странно - целоваться с кем-то, кроме мужа. Я прислушиваюсь к своим ощущениям, но совсем не могу понять их. С одной стороны, я желаю Тимура. А с другой, я нервничаю и боюсь. Из-за этого не могу насладиться происходящим.

Но решаю дать Тимуру и себе шанс.

Я соскальзываю с барного стула на ноги. Айтишник вжимает меня в кухонный остров, почти ложится сверху. Ощущать на себе его тело - приятно, и я постепенно начинаю отвечать на поцелуй. Сначала вяло и несмело, затем активнее. Я кладу ладони Тимуру на плечи, слегка поглаживаю.

Если отбросить нервозность, страх и бесконечно пульсирующую в висках мысль: «Господи Боже мой, что я творю, я же мать», то мне нравится. Это голая правда для самой себя. Мне нравится, как Тимур целует меня. Пацан определенно умеет это делать. Должно быть, у него большой опыт с большим количеством девушек. Я даже начинаю комплексовать. Я-то кроме Давида никогда ни с кем не целовалась.

Тимур просовывает одну ладонь под мой кашемировый свитер. На миг я снова натягиваюсь струной. Он слегка щекочет пальцами кожу на животе, отчего она покрывается мурашками. Они бегут вверх и полностью покрывают грудь, заставляя соски заостриться сильнее. Поглаживающими движениями Тимур медленно пробирается наверх. Я сильнее хватаюсь за его плечи.

В груди трепещет волнение. Может, глупо так волноваться в тридцать четыре года, но я правда ощущаю себя так, словно второй раз девственности лишаюсь. Ладонь Тимура накрывает полушарие моей правой груди. Он постанывает мне в рот и бьется о меня эрекцией. Большим пальцем обводит твёрдый заостренный сосок. Жар внизу живота становится сильнее.

Это правда происходит со мной? Я не верю.

Сейчас в моей голове такой каламбур, что не получается связно мыслить. Но самое главное я понимаю - я поступаю плохо и не правильно. Приличные женщины в белом пальто не ведут себя так даже после измены мужа. Они с достоинством выдерживают известие об измене, с гордо поднятой головой подают на развод, выжидают после него какой-то положенный обществом и приличиями срок и только после этого подпускают к себе нового мужчину. Приличные женщины в белом пальто не отвечают на флирт молоденького мальчика, не играют с ним в голую правду и не позволяют ему трахать языком свой рот.

А это именно то, что в данный момент делаю я.

Так почему я не останавливаюсь? Почему не отталкиваю от себя Тимура?

Где мое белое пальто?

Мы целуемся, наверное, несколько минут. Губы горят. Тимур мнёт мою грудь уже обеими руками. Не передать словами, какой микс чувств я ощущаю. Это и никуда не ушедшая боль от измены мужа. Я всё ещё каждой клеткой тела ощущаю предательство Давида. Это не просто разовая измена по пьяни. Это именно предательство. Давид, который клялся мне в вечной любви и верности, предал меня, нашу любовь, нашу семью и семнадцать лет нашей жизни. Я не могу вытравить из себя эту боль. Я ощущаю ее всеми фибрами души даже в данную секунду, когда целуюсь с Тимуром и позволяю ему себя трогать.

Помимо боли я ощущаю азарт, предвкушение, желание и отчаяние. Наверное, только женщина в отчаянии может позволить какому-то сопляку такое с собой делать.

Тимур отрывает меня от кухонного острова и куда-то ведет, не разрывая губ. Я машинально следую за ним, хотя мне лучше бы вырваться из его рук и убежать, пока не совершила глупость, о которой потом буду жалеть.

Или не буду?

Мы оказываемся в комнате. Я понимаю это по темноте помещения, прохладе воздуха и закрывшейся за нами двери. Ее хлопок словно отрезал меня от всего. И только в этот момент мы впервые разрываем поцелуй. Я жадно глотаю кислород и гляжу в блестящие глаза Тимура.

- Ты крышесносная, - шепчет.

- Это твоя голая правда?

- Да. Теперь твоя очередь.

- Ты хорошо целуешься.

Сейчас отличный момент для того, чтобы выпутаться из рук Тимура и уйти. Кажется, он даже дает мне для этого время. Просто смотрит на меня, будто выжидает. Но я не двигаюсь с места. Ноги налились свинцом и приросли к полу. Хотя в висках всё ещё пульсирует: «Вера, что ты делаешь, ты же приличная женщина и мать». Так проходят несколько бесконечно долгих мгновений. Видимо, посчитав, что я даю зеленый свет, Тимур снова меня целует и валит на кровать.

Прохлада от покрывала ощущается особенно остро. Тимур целует жадно и нетерпеливо. Он тянет вверх мой кашемировый свитер и отбрасывает его в сторону. Голая грудь снова покрывается мурашками. Тимур припадает губами сначала к одному соску, затем к другому.

Я испытываю смешанные чувства. Мне вроде как нравится, но я не могу полностью расслабиться и отдаться моменту, насладиться им. Тимур торопится. Теперь стягивает вниз мои джинсы. Сам он полностью в одежде. Я набираюсь смелости и расстегиваю одну пуговицу на его рубашке.

Дальше Тимур раздевается сам. У меня слишком сильно дрожат пальцы. Он избавляется от своей одежды, продолжая целовать меня. Не знаю, чувствует ли Тимур мою нервозность. У меня между ног ноет и горит, я определённо возбуждена. Но при этом моё тело сковано.

Айтишник отрывается от моих губ и тянется к рюкзаку на полу. Шарит в нем рукой и достает пачку презервативов. Как предусмотрительно он взял их с собой. Тимур снимает боксеры, и я смотрю на его эрегированный член. Он в меру большой и ровный. Красивый.

Волнение разыгрывается в крови ещё сильнее. Я понимаю: вот он момент Х. Я в постели с другим мужчиной. Считается ли, что я изменяю Давиду? Наш штамп в паспорте ещё имеет силу? Или раз я выгнала Давида из дома и не хочу больше быть с ним, то я свободна?

Мы ведь можем вообще никогда не развестись, чтобы не дербанить компанию. Номинально оставаться мужем и женой, а сами каждый своей жизнью жить. Это слишком сложные вопросы, я подумаю о них в другой раз.

Тимур раскатывает презерватив по члену. Я поворачиваю голову к потолку, шумно выдыхаю. Он стягивает с меня трусики и отбрасывает их в сторону.

- Ты одна из самых сексуальных девушек в моей жизни, - нависает сверху. - Это голая правда.

- У меня никогда не было секса ни с кем, кроме моего мужа. Это голая правда.

Издав смешок, Тимур ложится на меня. Снова целует губы и раздвигает мои ноги. Он входит сразу. Я достаточно мокрая и возбужденная, чтобы он быстро в меня проскользнул. Он начинает двигаться быстро. Внизу живота очень тепло и приятно. Это, оказывается, не страшно - заниматься сексом с другим мужчиной. Ужасно непривычно, странно, нервно, но не страшно. И приятные ощущения тоже есть.