Инна Инфинити – Я тебе изменил. Прости (страница 14)

Глава 19. Всё разрушил

Рядом с нами становятся ещё несколько танцующих пар. Давид не просто держит меня за талию, а обнимает. Он склонился лбом к моей голове и такое ощущение, что дышит мною. Меня одолевает буря чувств. Объятия Давида приятны, но я не могу полностью утонуть в них. Такое ощущение, что между нами стоит другая женщина. Вот прямо здесь и сейчас, несмотря на то, что я вплотную к телу Давида. Я пытаюсь, но не могу избавиться от ощущения, что нас не двое, а трое.

Я блуждаю глазами по залу с гостями, пока мой взгляд не натыкается на Майю и Тимура. Они разговаривают у бара. Тимур взахлеб что-то рассказывает моей дочери, а она слушает его чуть ли не с открытым ртом.

Готова поспорить на что угодно: Майя расспрашивает Тимура про учебу в Америке.

- Майя заявила, что хочет поехать учиться в США, - с возмущением выпаливаю Давиду.

Муж слегка отстраняется от меня, удивленно приподнимает бровь.

- С чего вдруг такое желание?

- Понятия не имею. Откуда она только взяла это.

- Ну если хочет, пускай едет. Сильно дорогой вуз она выбрала?

Оторопело таращусь на Давида.

- Ты в своем уме? - повышаю голос. - Никакой Америки.

- А что такого? Если ребёнок хочет.

Я не могу поверить, что Давид это серьёзно.

- Давид, ты понимаешь, что она будет одна не просто за тысячи километров от нас, а вообще за океаном?! На другом континенте! И это всего лишь в восемнадцать лет.

Муж смеётся.

- Вера, нужно уметь отпускать детей.

- Я понимаю, но у всего должны быть разумные рамки. Я готова отпустить Майю в восемнадцать лет в другую квартиру, но не в другую страну и не на другой континент.

Я осуждающе качаю головой, а Давид лишь снисходительно улыбается, глядя на меня. Тимур закончил рассказ, Майя коротко что-то сказала, и айтишник пустился в новый длинный рассказ. Да она у него прям интервью берет и с таким восторгом смотрит. Меня охватывает злость на Тимура. Сейчас он распишет, какая Америка распрекрасная и ещё больше подобьет Майю на отъезд туда. Замолчал бы уже, честное слово. Зачем он вообще с ней разговаривает? Или думает подобраться ко мне, заполучив расположение моей дочери? Это не сработает.

Когда заканчивается песня, я выпутываюсь из рук Давида и направляюсь прямиком к Тимуру с Майей. Нечего вешать моей дочке лапшу на уши.

- О, Майя, вот ты где, - становлюсь рядом. - О чём разговариваете?

- Мама, Тимур так интересно рассказывает про учебу в Америке! - глаза дочки сияют щенячьим восторгом.

Как я и думала.

- Я пообещал Майе узнать насчет академий живописи в США, - Тимур обворожительно улыбается.

Зрительно посылаю ему сигнал не делать этого. Но не уверена, что он его понял. Ладно, потом выскажу Тимуру все, что я об этом думаю. Я беру дочь под руку и увожу от айтишника подальше. Вечер в самом разгаре. Гости пьют, едят, смеются, веселятся. А я чувствую усталость. Прилечь бы отдохнуть.

Но ещё три часа я выдерживаю. Ноги на шпильках болят и гудят, рот устал разговаривать и улыбаться. В десять вечера я прощаюсь со всеми и вместе с дочкой ухожу в наш гостевой дом. Майя скрывается в своей комнате, а я захожу в спальню для меня и Давида. Я надеюсь, он сам догадается, что в одной постели мы спать не будем, и куда-нибудь уйдет.

Но когда я возвращаюсь в спальню из душа, Давид здесь. Уже разделся по пояс. От удивления я торможу на пороге.

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю возмущенно.

- Пришел спать.

Я на мгновение теряю дар речи.

- Я не буду спать с тобой в одной постели, - заявляю после паузы.

- Вера, в доме больше нет спальных мест.

- Меня это не волнует. Значит, иди спать в машину. Или можешь поехать к своей этой.

Замолкаю. Вымолвить ее имя не могу.

Медленным шагом Давид направляется ко мне. Тормозит вплотную, обдавая своим мужским запахом. Я инстинктивно вдыхаю поглубже, и нервы моментально в оголенные провода превращаются. Давид с голым торсом. Раньше я бы прижалась к нему и стала целовать, но сейчас представляю, как его целовала другая. Боль снова пронзает меня с головы до ног.

- Я не собираюсь к ней ездить и она не моя. Вера, я повторяю ещё раз: мне нужна только ты. Я люблю только тебя.

- Почему ты не подумал об этом, когда ложился с ней в постель? - спрашиваю глухо. Голос сел от скопившихся в горле слез.

- Потому что я был сильно пьян и думал только одним местом.

Я до сих пор не могу поверить, что Давид разрушил нашу семью из-за банальной животной похоти. Разве такое возможно? Шестнадцать лет счастливого брака, дочь, общий бизнес - все сломал, потому что просто встал член?!

- Вера, я раскаиваюсь. Я говорил тебе об этом сотню раз и готов повторить ещё столько же.

- Ты променял нашу семью на банальный трах по пьяни? Я правильно поняла?

Я всё ещё не могу поверить, что это так.

- К сожалению, да, - признается с горечью. - Я был пьян. Я совершил ошибку.

Всё. Не могу больше находиться с Давидом в одном помещении. Меня разрывает на части. Я бросаюсь к своему маленькому чемодану и достаю оттуда удобную одежду.

- Что ты делаешь?

Я не отвечаю на вопрос Давида. Скидываю с себя шелковый халат, надеваю джинсы, свитер.

- Вера, куда ты собралась?

- Я больше не останусь с тобой в одной комнате, - рычу и надеваю куртку.

- Вера, успокойся, ночь на улице.

Давид порывается взять меня за руку, но я останавливаю его жестом.

- Не смей прикасаться ко мне. Слышишь? Больше никогда не смей ко мне прикасаться.

- Я не отпущу тебя одну на улицу ночью.

- Если ты будешь меня удерживать, то я прямо сейчас все расскажу Майе. Пускай наконец-то узнает, что на самом деле представляет из себя ее папаша.

Моя последняя угроза имеет эффект. Давид осекается. Пользуясь секундной заминкой, выскакиваю из комнаты. Под дверью Майи горит полоска света, поэтому из дома выхожу тихо.

В ресторане ещё продолжается веселье, часть гостей там и спать, по всей видимости, не собирается. Я не хочу никого видеть, поэтому иду к озеру. В лицо дует холодный ветер, но я не чувствую озноба. Наоборот я киплю и взрываюсь.

Давид и ранее, когда извинялся за измену, говорил, что был пьян, тот секс ничего не значил, это ошибка и так далее. И я вроде как понимала, что это была одноразовая измена. Но сейчас, в полной мере осознав, что Давид похерил всю нашу жизнь из-за банальной животной похоти, просто потому что встал член, а он не смог этому сопротивляться, я хочу кричать и рвать на себе волосы. И ведь член встал не просто на кого-то, а именно на нее. На Зою. От этого боль усиливается в геометрической прогрессии.

Я приваливаюсь спиной к дереву и зажимаю ладонью рот, чтобы в тишине природы не было слышно моего плача. Из ресторана доносятся отголоски громкой музыки, на веранде заведения слышится пьяный смех. Сейчас это походит на веселье во время похорон.

Всё кончено. Жизнь кончена. В понедельник я пойду подавать на развод. Хватит тянуть эту лямку.

- И снова ты портишь свое красивое лицо слезами, - звучит сбоку.

Глава 20. Голая правда

Быстро смахиваю с лица слёзы, хотя понимаю: поздно, Тимур уже все увидел и понял.

- Ты следишь за мной?

- Нет.

- Тогда что это за странная случайная встреча?

Он издает смешок.

- Я стоял на веранде ресторана, когда увидел, как ты выскочила из дома и бегом побежала к озеру. Решил подойти, поинтересоваться, не требуется ли тебе помощь.