Инна Инфинити – Не по любви (страница 2)

Я моментально вспыхиваю, будто меня ведром грязи облили. Это был выстрел в мое самое больное и уязвимое место. Сначала во мне поднимается буря возмущения, но она быстро сменяется горечью отчаяния.

— Нам нужна хорошая актриса, Севастьян Александрович. При этом такая, которая нигде не засвечена. Действующие студентки театральных вузов так или иначе уже где-то снимаются, пускай и на небольших ролях. А нам нужно новое никому неизвестное лицо.

— Я снимаюсь, — подаю сиплый голос.

В массовке. Я снимаюсь в массовке, как бы унизительно это ни звучало.

— Кадры с вами почти всегда вырезали при монтаже. Я проверял. На текущий момент вы не засвечены в кино.

Продюсер говорит добрым мягким голосом, видимо, стараясь не обидеть меня. Но я все равно чувствую себя так, будто меня прилюдно порют розгами на площади. Боже, зачем я здесь вообще? Нужно встать и уйти.

И я уже готова подняться на ноги, как вдруг мужчина по имени Севастьян Александрович переводит на меня взгляд. Не знаю, как у него это получается, но он словно пригвождает меня к месту.

— Хорошая актриса, говоришь? — задумчиво спрашивает у продюсера, при этом глядя на меня.

— Да, у Эллы большой талант.

Этот комплимент ни капли меня не трогает.

— Тогда почему ее не берут на роли?

— Я беру ее на роль. А почему не берут другие, понятия не имею. Скорее всего, они просто слепы.

Севастьян (я могу хотя бы мысленно называть его просто по имени?) изучает меня. Пробегается по моим светлым волосам, белой коже, заглядывает в голубые глаза. Я знаю, что я красива. Уж чем-чем, а внешностью меня природа не обделила. У меня рост чуть выше метра семидесяти, длинные стройные ноги, фигура в форме песочных часов, ровные правильные черты лица и пухлые розовые губы. Я нравлюсь мужчинам. Ко мне подходят знакомиться на улице, а в школе я была самой популярной девочкой. И я узнаю взгляд, которым на меня смотрит Севастьян. Это взгляд мужчины, который восхищен моими внешними данными.

— Что у тебя с личной жизнью?

Этот вопрос уже мне.

— Там разве не написано? — киваю на досье про меня. — Не замужем, детей нет, в отношениях ни с кем не состою.

— Ты девственница?

Глава 3. Правильный ответ

Вот так в лоб. Неожиданно. Не будь я актрисой, то выдала бы свою растерянность.

Я далеко не дура и знаю, что на вопросы нужно отвечать не честно, а правильно. Особенно мужчинам. Особенно своему будущему мужу.

«Будущему мужу». Даже звучит дико.

— Какое это имеет значение, если речь идет о фиктивном браке?

Прежде, чем вообще хоть какой-то ответ дать, нужно выяснить, зачем ему столь личная интимная информация.

— Это имеет огромное значение. Мне не нужно, чтобы в разгар моей предвыборной кампании всплыло пикантное видео с твоим участием в главной роли.

— Я не снимаюсь в порно.

Я, может, зря препираюсь, но эти вопросы просто оскорбительны. Кажется, сей кандидат в мои фиктивные мужья и губернаторы какой-то там области — типичный узколобый мужлан, который считает, что все актрисы — проститутки.

— Я не говорю о профессиональном порно. Туда попасть еще сложнее, чем на обычный экран. А если тебя и на обычный не берут…

— Откуда вы знаете, что в порно сложно попасть? — резко перебиваю. — Вы пробовали, и вас не взяли?

Я произношу эти страшные слова быстрее, чем успеваю осознать их смысл и последствия для себя. В помещении воцаряется гробовая тишина. Я чувствую на себе напряженный и осуждающий взгляд продюсера. Ну все, я провалила пробы на первую главную роль в своей жизни. Пока не понимаю: я расстроена или нет? Деньги на учебу мне, конечно, нужны, но в целом весь этот фиктивный брак — какое-то сомнительное дело.

Мужчина плотно сжимает челюсть. Видно: он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Жду, когда он меня выставит.

— Ты не ответила на мой вопрос: ты девственница? — произносит ну после оооочень долгой паузы, в течение которой, как я поняла, он вел внутреннюю борьбу.

Меньше всего я ожидала, что он повторит вопрос. Значит, я пока еще не провалила пробы?

Ну и как правильно на это ответить? Думаю, правильным будет такой ответ:

— У меня был один половой партнер. Видео сексуального характера с моим участием не существует.

Я вижу удовлетворение в его глазах.

Он снова берет в руки досье. Листает несколько страниц. Хотела бы я знать, что именно сказано обо мне в этой увесистой папке. И все-таки откуда там столько информации про меня? За мной следили? Я, конечно, веду соцсети, у меня много подписчиков, но прям каждый свой шаг я не выкладываю. Выходит, за мной была слежка?

И тут мне становится не по себе.

Это, вообще, законно?

— Точно нет судимых родственников? — Севастьян поднимает на меня глаза.

— Точно.

— Ты уверена? А что, если какой-нибудь троюродный дядя сидел или сидит?

— Среди известных мне родственников судимых нет. За неизвестных не могу отвечать.

Он снова опускает глаза к досье. Листает страницы, возвращается назад, что-то перечитывает. Задумчиво барабанит пальцами по столу. Затем поворачивает к продюсеру лицо и вопросительно глядит.

— Элла — лучшая кандидатка на роль вашей жены, — отвечает продюсер на немой вопрос начальника. — Без вредных привычек, без сомнительного прошлого, без участия в скандалах. Нормальные адекватные родственники. Простая хорошая девушка из народа. И что самое для нас главное — талантливая актриса. Никто не заподозрит фальши.

Севастьян с секунду думает и едва заметно кивает.

— Как ты уже знаешь, мне нужна жена. Фиктивная. Я предлагаю тебе контракт на год. В течение года до выборов ты будешь изображать на публике мою жену. После мы разведемся, и ты получишь гонорар. Также ты будешь получать ежемесячную зарплату. — Севастьян достает из другой папки какой-то документ из нескольких листов, скрепленных степлером, и протягивает мне. — Ознакомься. Это контракт.

До этой секунды все происходящее еще казалось мне шуткой. Странно, конечно. Вряд ли кто-то будет рыть на тебя досье и приглашать на встречу с влиятельным мужчиной просто ради шутки. И все же в правдоподобность происходящего не очень верилось.

Но когда я вижу перед собой контракт с множеством пунктов о том, что я могу и не могу делать в следующие двенадцать месяцев, я понимаю: все более, чем серьезно. А еще — здесь уже везде проставлено мое полное ФИО. Меркулова Элла Николаевна обязуется…

Я читаю долго и внимательно. Подождут. Я должна точно понимать, на что подписываюсь. В принципе, ни один из пунктов меня не удивляет. Я должна проживать со своим фиктивным супругом на одной жилплощади, но в разных комнатах (про разные комнаты говорится отдельно, и это меня радует). Я не могу вступать ни с кем в любовные отношения, я не могу появляться в публичных местах с другими мужчинами. Особенно меня забавляет пункт про то, что, пока действует контракт, мне нельзя беременеть. Еще нельзя пить алкоголь, курить сигареты, употреблять наркотики, носить откровенную одежду, выкладывать посты в соцсети без предварительного согласования…

Наконец-то через тернии запретов и ограничений я добираюсь до главного — денег.

Когда я вижу, какую ежемесячную зарплату мне будут платить и какой гонорар я получу по итогам, несколько раз моргаю. А то вдруг мне привиделся лишний нолик. Этих денег хватит не просто на то, чтобы оплатить все годы обучения в театральном, но еще и на покупку квартиры в Москве. Да, это скорее всего будет очень небольшая студия в новостройке эконом-класса, но все же. Лучше, чем аренда комнаты с чудаковатой соседкой.

Поднимаю глаза на Севастьяна. Смотрю сначала на него, потом на продюсера. Потом снова на него.

Рискнуть? Согласиться?

Или отказаться? Вдруг они оба мошенники? Или маньяки?

— Я правильно понимаю, что между мной и вами интимных отношений не будет? — уточняю на всякий случай.

— Не будет, — сухо отрезает. — Мне не интересны интимные отношения с тобой. Ты мне нужна для другого.

Это прозвучало даже немножко оскорбительно. Как будто я страшная, что совершенно точно не так.

Ладно, не надо придираться к словам и интонациям. Главное — суть. Интимных отношений не будет. То, что мне нужно. Я не готова выходить замуж по-настоящему.

Ну что ж, была не была.

— Я согласна.

Глава 4. Мама

На сборы мне дают несколько часов. Крутая дорогая машина с водителем отвозит меня домой и остается ждать у подъезда, пока я соберу свои чемоданы. Я говорю соседке, что съезжаю. Она расстраивается, но я добавляю, что депозит за последний месяц можно не возвращать, и тогда ее лицо в веснушках немного смягчается. Мы прожили в одной квартире три года и за это время обмолвились, хорошо если тремя фразами.

Вещей у меня не много, я не люблю хлам и ненужные предметы. Пакуя последнюю сумку, все еще не верю в случившееся. Утром я уходила на съемки и даже не подозревала, что вечером моя жизнь так круто изменится. Щипаю себя за руку. Больно. Значит, это не сон?

Телефон начинает звонить уже в десятый раз. Мама. Я не могу больше ее игнорировать. Готовясь к тяжелому разговору, поднимаю трубку:

— Алло.