Инна Инфинити – Не по любви (страница 1)

Глава 1. Главная роль

— Стоп, снято! — командует режиссер.

Актеры, исполняющие главные роли, отлипают друг от друга. Актриса брезгливо вытирает рот после поцелуя.

— Ты слюни вообще не глотаешь? — со злостью спрашивает партнера.

— Ты жаловалась, что не успела попить воды, и хотела отложить съемку еще на пять минут при том, что и так опоздала на полчаса. Я утолил твою жажду?

— Иди на хрен, придурок.

Актриса разворачивается и направляется к своему трейлеру. Актёр, противно посмеиваясь, смотрит ей вслед сальным взглядом. Я наблюдаю за ними со стороны и тихо офигеваю.

Неужели однажды и я стану такой же?

— Так, массовка, расходимся! — кричит в рупор строгий женский голос. — Освободите площадь!

Вздохнув, плетусь в противоположную от камер сторону. Я — массовка. Начинающая актриса-неудачница, которая четыре раза провалила поступление в театральный институт. Мне 22 года. Кто-то в моем возрасте уже Оскар получил. А я снимаюсь в массовке мыльных сериалов и лишь мечтаю стать настоящей актрисой.

Выхожу за красную ленту, ограждающую съемочную площадку, и покупаю в киоске бутылку воды.

— А что снимаете? — любопытничает продавщица.

— Сериал.

— Да? Какой?

Даю ей наличные.

— «Моя рука в твоей руке» будет называться.

— Надо будет не забыть, потом посмотрю. Может, и я там в кадр попаду, — кокетливо хихикает и поправляет рыже-красную шевелюру.

— Угу, где-то через год выйдет. — Не хочу расстраивать эту милую женщину, но даже если она и попала в кадр, то его с высокой долей вероятности вырежут.

Я отхожу подальше от камер, сажусь на лавку возле пруда и смотрю на плавающих уток. На телефон падает сообщение от мамы:

«Ты поступила???».

Смахиваю его с экрана и убираю мобильник подальше в сумку, чтобы не слышать, как от мамы будут приходить следующие истеричные смс.

Нет, не поступила. Уже четвертый раз не поступила. Я не знаю, как сказать ей об этом. Мама снова начнет говорить, что актерство — это не мое, что нужно выбрать нормальную профессию, а не ерундой заниматься. Самое страшное даже не то, что в меня никто не верит, включая мою собственную мать. А то, что я сама в себя перестаю верить. Все чаще меня посещают мысли, что мама права: актерство — это не мое, и мне нужно выбрать другую профессию. Нормальную.

Я бы поступила, если бы бюджетных мест было хотя бы на пять штук больше. В этот раз я срезалась на последнем испытании — коллоквиуме.

Слезы обиды и несправедливости снова подкатывают к глазам. Еще никогда я не чувствовала себя такой неудачницей, как сейчас. Это же надо было не дотянуть всего чуть-чуть. Меня с удовольствием берут учиться на контрактной основе, но у моей семьи нет денег платить по полмиллиона в год. А взять кредит я не смогу, потому что зарплаты актрисы массовки едва хватает на аренду комнаты в старой вонючей пятиэтажке. И сбережений у меня тоже нет.

— Жаркий сегодня выдался день, — рядом со мной на скамейку садится мужчина. Бросаю на него беглый взгляд. Лет пятьдесят на вид. Одет очень хорошо, если не сказать дорого. — На небе ни облачка.

Его голос звучит спокойно и размеренно. Это голос человека, у которого нет проблем в жизни. Голос человека, у которого все под контролем, а если и возникает какая-то сложность, то ее легко удается решить с помощью денег.

Раньше мне льстило, когда на съемках со мной заговаривали прохожие. Это придавало мне чувства собственной значимости. Я представляла себя настоящей актрисой. А сейчас спустя четыре года работы в массовке меня это до ужаса раздражает.

— Август, — коротко отвечаю и отворачиваюсь, давая понять, что не хочу разговаривать. Может, пересесть на другую скамейку? У меня есть пятнадцать минут перерыва перед съемкой следующей сцены.

— Вас зовут Элла Меркулова. Как по мне, вы очень талантливая актриса. Странно, почему режиссеры видят в вас только массовку.

Словно громом пораженная, поворачиваюсь к незнакомцу. На его лице самодовольное выражение. Он рад, что ему удалось меня удивить.

— Откуда вы знаете мое имя? Кто вы?

— Меня зовут Марк Бершадский. Я… — замолкает на секунду, словно подбирая подходящее слово. — Можно сказать, я продюсер. И у меня есть для вас предложение, Элла.

По позвоночнику пробегает холодок, сердце застучало в ушах.

— Вы предлагаете мне роль? — от волнения голос сел.

— Да, Элла. Вы талантливая актриса, и я предлагаю вам роль. Главную роль.

Это шутка? Розыгрыш? Я не могу поверить собственным ушам. Передо мной, массовкой, сидит продюсер с дорогими Ролексами на запястье и предлагает мне главную роль. Может, он мошенник? Я бы так и подумала, если бы он не был одет настолько дорого.

— Что за роль?

Мамочки, мне это снится!?

— Я предлагаю вам сыграть роль жены влиятельного политика. Ему тридцать шесть, и в следующем году он идет на выборы губернатора. Вы получите очень хороший гонорар, Элла. Его хватит, чтобы оплатить все годы обучения в театральном вузе, если вдруг вам снова не удастся поступить на бюджет, — многозначительно на меня смотрит через очки в дорогой оправе.

Откуда он столько обо мне знает?

Я чуть свожу брови. Что-то в его рассказе резануло мне слух. Как-то странно прозвучало предложение.

— Это фильм или сериал?

Продюсер на миг задумывается.

— Скорее, реалити-шоу.

— Извините, я ничего не понимаю. Какое еще реалити-шоу? Можете объяснить более подробно?

— Я же сказал: я предлагаю вам сыграть супругу политика, который в следующем году идет на губернаторские выборы. От вас потребуется принять участие в его предвыборной кампании в качестве жены. Ходить на светские мероприятия, позировать фотографам, давать интервью, провести несколько благотворительных акций… В общем, делать все то, что делают жены кандидатов на выборы. Вы получите за это очень большой гонорар, Элла. Очень. Только есть одно условие.

— Какое? — настороженно уточняю.

— Вам нужно выйти за него замуж.

Глава 2. Мужчина

Я сижу в маленьком темном зале известного московского ресторана. Здесь только я, продюсер и красивый молодой мужчина, которого я прежде никогда не видела. Там за дверью и вниз по лестнице второй зал — большой, светлый и под завязку набитый людьми.

От волнения голова кругом. Я так до конца и не поняла, что происходит. После короткого разговора с продюсером я вернулась на площадку и закончила рабочий день. Получила за съемки в массовке жалкие несколько тысяч рублей и половину из них уже потратила: на такси до этого модного ресторана в центре. Продюсер предлагал мне поехать вместе с ним на дорогом автомобиле бизнес-класса, но я отказалась. Садиться в машину к мутному незнакомцу, предлагающему тебе роль в каком-то реалити-шоу, — сомнительная перспектива. Я хотела поехать на метро, но это было бы дольше по времени. А продюсер сказал, что «его подопечный» не любит долго ждать.

Напрашивается вопрос: что я вообще здесь делаю? Незнакомый тип подсел ко мне на улице, посулил конфету, и я пошла. Если мама узнает, она меня убьет.

Я согласилась войти сюда на разговор только лишь потому, что это известное дорогое пафосное место. Хочется верить, что в таких заведениях не насилуют и не убивают начинающих актрис. К тому же за окном еще светит солнце. Летом в Москве поздно темнеет. Не будут же меня убивать средь бела дня?

Мои страхи оказаться изнасилованной и убитой, к счастью, напрасны. Слава Богу. Потому что строгий молодой мужчина не проявляет ко мне никакого интереса. Словно я предмет мебели, а не привлекательная девушка модельной внешности. Пока я сижу на стуле ровно перед ним, он внимательно читает содержимое папки, переданной ему продюсером.

Папка — досье на меня.

Я понятия не имею, откуда этот продюсер узнал обо мне. Но ему известно не только мое имя, но и вся моя биография. Кто я, откуда. А также то, что я уже в четвертый раз не поступила в театральный на бюджет.

Пока мужчина изучает досье на меня, я изучаю его. Единственное, что мне сказал о нем продюсер, — это возраст и профессия. Тридцать шесть лет, политик. Он идет на какие-то выборы, и мне нужно сыграть перед камерами его супругу. Больше мне ничего неизвестно об этом мужчине. Даже имя.

У него приятная внешность молодого богатого мужчины в самом расцвете сил. Дорогой деловой костюм сидит идеально. Из-под темно-синего пиджака виднеется белоснежный манжет рубашки с запонкой. Готова поспорить на что угодно: запонка из белого золота, изготовленная на заказ. У мужчины темные чуть длинноватые волосы, карие глаза, слегка загорелая кожа, как будто он только что вернулся с отдыха на море. На щеках небольшая небритость. Она идет ему.

Если мне нужно стать его фиктивной женой, то есть вопрос: а почему такой красивый и, очевидно, богатый мужчина не может жениться по-настоящему? Неужели нет достойной девушки?

— У меня вопросы, — он с шумом захлопывает папку и поднимает на меня глаза. Я так увлеклась его рассматриванием, что теперь спешно отвожу взгляд в сторону. Сердце быстро затарахтело, как будто я занималась чем-то противозаконным, и меня на этом поймали.

— Слушаю, Севастьян Александрович, — отвечает продюсер. Он незаметно сидит где-то сбоку.

Севастьян Александрович, значит. Интересное имя. Редкое. Прежде я никогда не встречала Севастьянов.

— Зачем мне жена без высшего образования? Четыре раза не может поступить в институт. Тут уже возникают вопросы к умственным способностям.