Инна Инфинити – Мне нельзя тебя любить (страница 54)

Моя женская сущность кричит о том, что Лев разводится ради меня. Он же мне обещал, что сделает это. Но разум подсказывает, что тут что-то иное. Вдруг у него появилась другая женщина, и Лев разводится ради нее? Мне становится плохо, когда я об этом думаю.

— Быстрицкий так и не нанял нового политтехнолога, — продолжает Андрей. — Перестал публично выступать, никак не отработал обвинения в незаконном увольнении, а сегодня и вовсе подал на развод, за что отвернул от себя большую часть преданных поклонников. У меня правда нет другого объяснения его поведению. Причем, его жена так и не прокомментировала заявление о разводе. Журналисты пишут, что она не отвечает на звонки.

— Ладно… — устало произношу, падая затылком на кресло. — Какой смысл гадать на кофейной гуще? Уже через неделю выборы. Или он выиграет, или я.

— Его рейтинг, несмотря ни на что, выше твоего.

Ухмыляюсь. Кто бы сомневался.

Ай, к черту это все. Если проиграю, в этот же день уеду в Москву.

Глава 56.

Ирина

Выборы. Вот и настал этот долгожданный день Х. С самого утра люди толпами валят на избирательные участки. Явка хорошая. Причем, к моему удивлению, идут голосовать не только бабушки и люди среднего возраста, но и молодежь, студенты.

По результатам экзитполов лидируем мы с Быстрицким. Впрочем, это ожидаемо. Три остальных кандидата совсем ничего не делали для того, чтобы перетянуть на свою сторону избирателей. Непонятно, зачем вообще было идти на выборы, если не собираешься побеждать.

Весь день выборов я сижу в штабе, как на иголках. Народ продолжает обсуждать развод Быстрицких. Алина по-прежнему никак это не прокомментировала и вообще ни разу не появилась на людях, а вот Лев, наоборот, раздает интервью о том, что их брак завершен.

— О, Быстрицкий пришел голосовать, — хмыкает Андрей и делает телевизор с местным каналом погромче.

С замиранием сердца перевожу взгляд на экран.

— Лев Александрович, почему вы решили проголосовать? — спрашивает у него корреспондент телеканала.

Я смотрю на Льва в безупречном костюме и боюсь дышать. Как же я по нему соскучилась!

— Это мой гражданский долг. Я считаю, что абсолютно каждый человек должен проявлять свою позицию. Выборы — это очень важно. От них зависит наша будущая жизнь.

Наслаждаюсь голосом Льва, по которому так сильно тосковала весь месяц. Его приятный тембр тепло обволакивает меня, возвращая в самые счастливые минуты, проведенные вместе.

— А как же популярное утверждение: «Если бы от выборов что-то зависело, нам бы не позволили в них участвовать»? — спрашивает корреспондент.

— Это не правда. На самом деле от воли народа зависит очень многое. Если бы это было не так, то не было бы такой пропаганды по телевидению. Раз власть пытается с помощью телевизора убедить людей в правоте своих действий, значит, люди действительно владеют силой, которую власть опасается.

— Ну и последний вопрос, Лев Александрович. За кого вы голосовали, если не секрет?

— Не секрет. За Ирину Самойлову.

Я аж подпрыгиваю на диване, когда слышу это. Мы с Мельниковым недоуменно переглядываемся.

— За Ирину Самойлову? — не веря, уточняет корреспондент. — Не за себя?

— Нет, не за себя.

— А почему так? — растерянно уточняет журналист.

— Ирина Максимовна прекрасный грамотный политик. Думаю, из нее получится хороший мэр.

— Лучше, чем из вас?

— Невозможно сказать, из кого получится более хороший мэр: из меня или из Ирины Максимовны. Мы никогда этого не узнаем, так как мэром может стать только один человек.

— Спасибо большое, Лев Александрович, что уделили нам время, — прощается корреспондент.

Я сижу на диване, не двигаясь. Лев что, правда проголосовал за меня? Или это такой специальный ход?

— Зачем он это сказал? — задаю риторический вопрос.

— Нууу, — Мельников облокачивается на спинку кресла, закинув руки за голову. — Публично лучше поддерживать своего оппонента. Это представляет тебя самого в лучшем свете, нежели, чем если поливать оппонента грязью. Так что, думаю, он специально сказал так на камеру, чтобы показать народу свое благородство, а на самом деле проголосовал за себя любимого.

Нет, мне не нравится такой ответ. Мне хочется думать, что Лев на самом деле голосовал за меня. Хотя умом я понимаю, что Мельников прав. Быстрицкий ни за что не отдаст мне свое кресло и свой город. Какие бы отношения нас ни связывали. Любовь любовью, а в делах Лев настоящий лев.

Новость о том, что Быстрицкий голосовал за меня, разлетается по всем местным каналам и СМИ. К вечеру экзитполы показывают, что Быстрицкий все-таки опережает меня на несколько процентных пунктов.

— Экзитполы еще ничего не значат, — успокаивает меня Андрей. — Реальная картина может быть другой.

— Не думаю, что там такая большая погрешность, — хмыкаю.

— Зря. Погрешность есть. У меня были случаи, когда мой подопечный по результатам экзитполов проигрывал, а по итогам подсчета голосов выиграл.

Я понимаю, что Мельников просто хочет снять с меня нервозность. Я целый день на его глазах заливала в себя валерьянку. Ну или Андрей пытается успокоить сам себя. Ему ведь невыгодно, чтобы его кандидат проиграл выборы. Это будет некрасивая строчка в резюме успешного политтехнолога.

— Ладно, — говорю на прощание. — До завтра, Андрей.

— До завтра.

Я залезаю на заднее сидение автомобиля и еду домой. Наташа уже улетела в Москву, так что я снова живу одна. Если днем в окружении сотрудников и помощников мне еще удается отвлечься от грустных мыслей о Льве, то, когда я остаюсь наедине с собой, уже нет.

Желание на все плюнуть и уехать в Москву с каждым днем все сильнее и сильнее. Мне уже даже победа не нужна, хочется сбежать из города, где каждый метр напоминает о Быстрицком. Иду по улице и вглядываюсь в лица всех проходящих мимо мужчин. Вдруг Лев? И сердце замирает, когда вижу кого-то, похожего на него.

Спать по ночам стало очень тяжело. Мне или снится Быстрицкий, или я не могу уснуть, потому что до слез тоскую по нему. У меня остался шарф Льва еще с тех дней, когда он был со мной во время болезни. Зарываюсь лицом в шерстяную ткань и вдыхаю любимый родной запах на полные легкие. А потом не сдерживаюсь и реву белугой.

Голоса подсчитывают сутки. Шкалы с подсчетом в режиме реального времени показываются на телеканале «Печорск-ТВ». Внизу экрана телевизора пять фотографий всех кандидатов, а рядом с ними полоски с процентами голосов.

Мы с Быстрицким идем нога в ногу. Периодически Лев вырывается сильно вперед, но потом я его догоняю и почти равняю счет.

Но все-таки «почти»…

Потому что хоть на пару процентов, но Быстрицкий опережает меня.

Мне ужасно больно смотреть на цифры, которые означают крах моей карьеры и немедленный отъезд из Печорска, поэтому в какой-то момент я выключаю телевизор, и моя команда оказывается вынуждена смотреть подсчет на экранах ноутбуков и телефонов. Но я запрещаю им вслух комментировать проценты в пользу Быстрицкого.

Лев выиграл. Надо это признать.

И хоть Андрей пытается успокоить меня (или себя?), что мои показатели все равно успех, учитывая, что я для этого города чужачка и незнакомка, мне от этого не легче. Но умом я понимаю, что действительно проделала огромную работу всего лишь за несколько месяцев. К слову, три других кандидата за всю свою жизнь в Печорске не добились тех результатов, которых добилась я за столь короткий срок.

Мою рефлексию прерывает громкий звон мобильного. Бросаю взгляд на экран и вижу номер, начинающийся на 999. Внутри все моментально опускается от ужаса. Так начинаются служебные телефоны только очень высокопоставленных московских чиновников. По позвоночнику тут же пробегает неприятный холодок. Я не ждала звонков с номера, начинающегося на 999. Не сейчас, когда я все же проигрываю выборы.

— Алло, — с опаской поднимаю трубку.

Стараюсь придать голосу уверенности, но он все равно сипит. Мой кабинет набит сотрудниками, дверь открыта нараспашку и люди бегают туда-сюда, создавая шум.

— Здравствуй, Ирочка, — произносит по-доброму… премьер-министр.

Меня аж парализует. Сжимаю телефон так крепко, что рискую раздавить его.

— Кхм, здравствуйте, — выдавливаю, чувствуя просто дикий животный ужас.

Зачем мне звонит премьер? Сказать, что я все провалила? Испытательный срок не пройден? Меня списывают на задворки истории?

— Я тут глянул краем глаза предварительные результаты на твоих выборах.

Он что, следит за подсчетом голосов на выборах в засратом Печорске??? Ему больше делать нечего??? Второй человек в стране, у него работы по горло!

— Д-да…

— Ну ты, конечно, все-таки уступаешь этому Быстрицкому.

В интонации премьера слышится осуждение, отчего мне становится дурно. Ну вот и все. Вот он мой конец. Не будет у меня больше никогда карьеры политика.

Ну значит пойду в семейный бизнес, хоть он меня никогда и не интересовал. Может, Лешка возьмет меня в строительную компанию какой-нибудь секретаршей. На большее я там не способна.

— Подсчет голосов еще не завершен, — прохладно отвечаю.

Вот зачем мне звонить и все это говорить, как будто я не знаю, что Быстрицкий опережает меня на проклятые пару процентов???