Инна Инфинити – Девушка из прошлого (страница 16)

— Нет, что ты. Просто надо хорошо обследоваться.

Конечно, Кира мне не верит. Она очень умная, все понимает. Обнимаю крепко дочку, прижимаю к себе.

— Я очень тебя люблю, зайчик, — голос надламывается.

— И я тебя люблю, мамочка.

Это самые долгожданные слова для меня.

— Все будет хорошо, — обещаю.

Когда Кира в обед засыпает, звоню в клинику и договариваюсь о скором переводе туда. Мне высылают на почту предварительный план лечения и стоимость. Теперь надо звонить Андрею. Это сделать сложно, мне морально тяжело брать у него деньги на лечение нашей с Макаром дочки. Но Андрей ведь настаивает? В итоге решаю написать ему сообщение:

«Привет! Пришли результаты анализов. Плохие. Болезнь вернулась и прогрессирует. Требуется срочный курс лечения. Клиника прислала мне счёт на почту. Это не окончательная сумма, она может увеличиться, если по ходу лечения врачи решат, что требуется что-то ещё»

Прикладываю к сообщению пдф-документ и отравляю Андрею. Он отвечает минут через десять:

«Привет. У меня начинается суд. Когда освобожусь, приеду к тебе в больницу. Надеюсь, не затянется надолго»

Мы с Андреем мало общались эти дни, он больше не приезжал. Просто вечером часов в десять или одиннадцать писал одно сообщение с вопросом, как дела. Я отвечала, что все нормально, и на этом наше общение прекращалось.

Я сейчас вообще ни о чем не могу думать, кроме Киры. Ни об Андрее, ни о разводе. Даже школой заниматься сложно, хотя я все равно это делаю. Спасибо Андрею, что хоть на время, но подарил мне любимое занятие.

Он приезжает через два часа. Говорю Кире, что надо поговорить с врачом, а сама спускаюсь на первый этаж больницы.

— Привет, — Андрей выглядит тревожным. — Все совсем плохо?

Чувствую, как мои глаза наливаются слезами.

— Ну, может, не совсем, но плохо. Нужно проводить новый курс.

Все, не могу больше держать себя в руках, срываюсь на плач. Закрываю ладонью рот и тихо скулю, согнувшись.

— Ну что ты, — крепкие руки обнимают меня и прижимают к сильному телу. В ноздри моментально проникает запах Андрея. Неожиданно он успокаивает и придаёт сил. — Алиса, не плачь, — шепчет на ухо. — Эта болезнь излечима. Хоть и сложно, но излечима.

— Смертность от неё тоже высокая.

Вот зачем я это говорю? Только себя накручиваю.

— Тссс, не думай об этом. Настраивайся на хорошее.

Андрей крепче прижимает меня к себе. Я реву ему в грудь, оставляя мокрое пятно на рубашке с галстуком.

— Алиса, — выдыхает мне на ухо. — Все будет хорошо. Не плачь.

Я смелею и обнимаю Андрея в ответ. Стою в его объятиях долго, пока не заканчивается последняя слезинка. Чувствую силу, которая исходит от Андрея и напитываюсь ею. Мне тепло и хорошо в его руках. Всю жизнь бы так стояла.

— Я поеду сейчас в эту клинику, — тихо говорит. — Тоже пообщаюсь с врачами. Почему в смете указана палата на четверых? Там нет одноместных?

— Есть, но я выбрала самую дешевую. Мне и так неудобно, что ты платишь.

— Не делай так больше, — строго возражает. — Поняла меня?

Быстро киваю.

— Вечером позвоню тебе.

А дальше Андрей делает немыслимое. Он целует меня в губы. Просто чмокает, но этого достаточно, чтобы меня парализовало от шока.

Глава 19. Клетки

Алиса

Через день мы переезжаем в другую клинику. Андрей взял нам одноместную палату, за что я в тайне благодарна ему. В палате на четыре ребенка, где ещё и четыре сопровождающих взрослых, было бы совсем тяжело. Я показываю местным врачам результаты новых анализов. Они недовольно хмурятся и говорят, что будут собирать консилиум. Мне это сразу не нравится. Раньше консилиумов не было.

Для того, чтобы сообщить Макару о смене клиники, мне требуется набраться смелости. Предвижу скандал. Так оно и получается.

— Какого хера ты без моего ведома куда-то перевезла ребенка??? — орет в трубку.

Я аж морщусь от его грубого баса.

— Вот я ставлю тебя в известность, — спокойно парирую.

— Ты не имела права куда-то перевозить Киру!

— Макар, послушай, — нервы начинают сдавать. — Это вопрос ее жизни и здоровья. Анализы плохие, болезнь вернулась. Кире требуется качественное лечение. Это та же клиника, в которой она лежала раньше.

— Кто заплатил за нахождение Киры там? Твой общажник?

Я ждала этого вопроса.

— Заплатила я. Как ты знаешь, у меня теперь есть свой бизнес.

На том конце провода раздается саркастичный смех.

— Этот бред рассказывай кому-нибудь другому.

— Деньги на счёт клиники были переведены с моей карты.

— А на твою карту их положил общажник.

Я помню, что Андрей велел разговаривать с Макаром по телефону крайне осторожно. Он может записать любой разговор и использовать его в суде против меня. Так что ни в коем случае нельзя признаваться Макару в правде.

— Это лишь твои ничем не подкреплённые домыслы. Лечение Киры оплатила я.

— Я не хочу, чтобы твой общажник приближался к нашей дочери.

— Андрей Евгеньевич не контактирует с Кирой ни по каким вопросам.

На всякий случай называю Андрея по имени-отчеству. Не надо лично подтверждать суду, что у меня слишком неформальные отношения с моим адвокатом.

— Андрей Евгеньевич, — копирует мой голос и противно смеется. — Это у вас с ним такие ролевые игры? Он препод, а ты студентка?

— Макар, если тебе больше нечего сказать по существу, то наш разговор окончен.

— Я хочу увидеть Киру.

— Без проблем. Приезжай в любой день в клинику. Ты знаешь адрес.

Я не жду, что Макар появится, но он реально приезжает этим же вечером. Привозит дочке подарки и фрукты. Кира рада до небес. Она очень соскучилась по папе, сразу виснет у него на шее. Ком в горле от этой картины. За десять лет брака у нас с Макаром было многое: хорошее, плохое… Были счастливые и несчастливые дни. Была его любовь и мое безразличие. Были его измены и снова мое безразличие. Но одно оставалось неизменным — наша любовь к Кире.

Макар уезжает поздно, оставляя Киру в прекрасном настроении. Дочке нужно как можно больше положительных эмоций. Это правда, что радость и смех помогают вылечиться от болезней, в том числе и от самых тяжёлых. Так что развод, который Макар затеял, сильно бьет по Кире.

Через неделю, когда врачи проводят собственные обследования Киры и собирают консилиум, меня вызывает не кто-нибудь, а главврач клиники. Мне очень страшно идти в его кабинет. Насколько я знаю, здесь главврач общается лично только с родителями тяжёлых детей. Пока поднимаюсь на нужный этаж, мне становится дурно. У двери стоит кулер с водой, залпом выпиваю несколько стаканов холодной.

— Входите! — раздается грубоватый мужской голос.

— Здравствуйте, я мама Киры Ковалевой, — заглядываю внутрь. За большим деревянным столом сидит мужчина лет пятидесяти в белом халате.

— Да, проходите, садитесь, — указывает рукой на стул.

Плюхаюсь на место и чувствую, как бросает в пот. Несмотря на выпитые несколько стаканов воды, в горле пересохло.

— К сожалению, результаты неутешительные.

Киваю. Это я уже знаю.

— Надо проводить новый курс.