Инна Гуляева – Веда очень любит секс (страница 6)

Мне не хотелось тех, кого я «должен» был хотеть – девочек моего возраста. Не возможность простого сексуального акта привлекала меня, а возможность через близость познать этих «инопланетян», которые на «ты» со своим внутренним миром, в том числе и негативными сторонами себя.

«Как они могут так спокойно все принимать в себе? Как они не боятся знать о себе всю правду? Если они о себе все знают, то мне так хочется узнать, что знают они!» Мне хотелось прикоснуться к тайне своего внутреннего мира через других людей. Поэтому я стал психологом.

Надо сказать, что Веда действительно уникальна. Она не только хорошо слышит и знает свое тело, но имеет еще очень живой и въедливый ум. Ей все надо знать. Она все время учится, даже на своих собственных сессиях. Она постоянно спрашивает у меня, что я делаю, как это работает.

Она наблюдательна и инстинктивно пользуется своими чуткостью и внимательностью, чтобы «зацепить меня». Уже на второй сессии она поняла, что не может много и красиво рассуждать и тем самым заинтересовать меня интеллектуально, зато она может воспользоваться другим своим оружием – своими телесными ощущениями, рассказывая о них подробно, точно описывая нюансы и оттенки своих чувств.

И да, она права. Меня это цепляет. Я чувствую, как мой внутренний исследователь хочет этих подробностей: «Расскажи мне еще о своем внутреннем мире. Я хочу безопасно, через тебя исследовать глубины бессознательного человека. Мне страшно идти в свой внутренний мир, но очень хочется, поэтому я попробую это сделать через тебя».

На третьей сессии Веда не скрывает своего раздражения и разочарования.

– Аркадий Львович, мне кажется, этот метод не поможет. Я чувствую большую злость и ощущение, что вы меня игнорируете. Одновременно с этим я чувствую, словно вы хотите влезть внутрь меня, моей психики и разобрать меня на составляющие части.

Я делаю глубокий вдох. Многие клиенты на первых сессиях EMDR приходят в недоумение от техники. Надо смотреть за бегающим шариком на видео, сосредоточиваясь на чувствах, которые они проживают, а также телесных и эмоциональных ощущениях.

Им часто непонятно, как сцены из детства или чувства, тогда прожитые, могут помочь решить текущие задачи. Также непонятно, как такие простые действия, как слежение за шариком и повторение по буквам чувств, которые они проживают, могут решить их запросы.

Также их очень раздражает, что невозможно долго говорить о том, что хотелось давно высказать: свои претензии к близким, друзьям, миру.

Вот и Веде не нравится. Не нравится, что я почти не отреагировал на ее замечание о том, что я хочу влезть в нее. Как она сказала это! С невинным очарованием ребенка и глубоким сексуальным подтекстом.

Она давно знает, что это сочетание детской невинности и сексуальных намеков цепляет многих. В том числе и меня. Хорошо, что у меня большой опыт и так много клиентов сидело в моем кабинете и пыталось тем или иным способом сексуально заинтересовать меня или вывести на агрессию и другие чувства.

Я достаточно долго прорабатывал эту тему со своим терапевтом, и мне многое удалось проработать. Но все же… Есть в Веде что-то, что задевает меня невероятно.

Один из этих факторов – она как будто читает мои мысли. От этого я испытываю одновременно сильнейший испуг «Неужели она действительно может читать мои мысли и знает все, что я сейчас думаю» и не менее сильное желание «Да, узнай обо мне все, пожалуйста! Я хочу, чтобы кто-то узнал обо мне все и не испугался всего во мне, даже того, что пугает меня самого, потому что я скрываю некоторые вещи даже от своего психолога и супервизора».

Веда права, я испытываю огромное желание забраться внутрь ее психики и понять, как она это делает. Я вынужден признать и тот факт, что я хочу забраться внутрь ее. Я хочу Веду сексуально. Мне срочно надо к супервизору!

– Веда, помните, на первой встрече, когда я рассказывал о том, как будет проходить сессия? В частности, что одна сессия – решение одной проблемы? Что я могу вас вернуть к запросу? – хочу я вернуть Веду к теме терапии.

Веда смотрит на меня и понимает, что все же придется работать на сессии, а не флиртовать, вздыхает и отвечает:

– Да, я хорошо помню все, что вы мне говорите.

– Веда, темы переработки выбираете вы, – я дал ей понять, что она свободна в том, что мы будем делать на сессии. – Но наилучший вариант ведения терапии – это постараться постепенно перерабатывать тот первоначальный запрос, с которым вы пришли. После переработки этого случая мы можем пойти дальше.

Веда внимательно и задумчиво смотрит на меня. Я буквально физически ощущаю, как у нее «переключается власть» между субличностями, и управление переходит к ее взрослой, очень мудрой и заботливой части, той, которая привела ее ко мне.

– Да, я Аркадий Львович, я думаю, вы правы. Спасибо, что держите канву терапии. Я готова работать с вами над первоначальным запросом, – спокойно соглашается она.

У Веды даже цвет глаз меняется, когда переключаются субличности. Ее глаза становятся более зелеными, как глубокое бездонное море.

Хотя сама Веда думает, что мужчинам интересна ее детская, играя и легкая часть, она даже не представляет, насколько становится женственной и сексуальной, когда переходит в свою взрослую часть.

В ней сразу чувствуются глубина и ум. Рядом с ней просто хочется сидеть и молчать. Она дает тотальное ощущение присутствия и уважения. Она как будто дает разрешение всем вокруг «включить» свои взрослые части.

Вот и моя взрослая часть включилась. Я чувствую себя умным профессионалом, который точно знает, как помочь клиенту. Внутри становится тихо и спокойно.

Я чувствую, как волна спокойствия окутывает меня. Расслабляются мышцы живота, которые часто поджаты из-за страха и попытки все контролировать.

Как только постоянная тревога отпускает, я могу направить внимание в работу. Перестаю думать, как я выгляжу, что подумает Веда.

Я становлюсь тем, кем больше всего я обожаю быть – мудрым и взрослым мужчиной. Хорошим профессионалом, чутко и бережно помогающим другим людям решить их задачи.

– Веда, если вы вспомните то воспоминание, которое мы начали перерабатывать на первой сессии, что вы видите и чувствуете сейчас? – задумчиво спрашиваю я.

Веда ощущает перемены во мне. Она внимательно смотрит на меня, не отводя глаз. Я словно соприкасаюсь со всей ее глубиной: с ее болью и страхами за сына, с ее страстью и попыткой управлять той бешеной силой, что есть у нее внутри.

Я смотрю на нее, как бы говоря: «Я понимаю тебя. Я знаю, как тебе трудно. Я знаю, как возможно сделать твою жизнь легче. Но только ты сама пройдешь этот путь. Я буду поддержкой, но не могу пройти его за тебя».

– Я еще вижу себя стоящей в темной комнате, которая напоминает кладовку. Вижу полоску света под дверью. Я уже не испытываю ужаса, я просто стою там. Как будто прошла волна истерики, и я больше не могу плакать. Не могу больше испытывать никаких эмоций. Но выходить я пока не хочу, потому что это может быть опасно.

– Я правильно понял, вы не испытываете никаких эмоций сейчас? – уточняю я.

– Да, – сказала Веда. – И еще мне спокойно, потому что как будто кто-то взрослый стоит рядом со мной. Он говорит: «Не бойся, за дверью нет ничего страшного. Ничего суперопасного для тебя никто не сделает».

– Веда, я бы хотел еще раз уточнить. Вы стоите и ничего не чувствуете, и есть ощущение «защищающей части» рядом, которая оберегает вас?

– Да, – отвечает Веда.

«Вот он, момент, когда с ней случилась первая диссоциация из-за сильных чувств. Ее личность распалась на «маленькую, уязвимую и чувствующую» и «взрослую, оберегающую, контролирующую», которая может со всем справиться, если «маленькая» часть не будет ей мешать своими чувствами».

– Веда, то, что вы сейчас рассказываете, называется диссоциация. Когда личность распадается на несколько частей, в вашем случае на «маленькую и эмоциональную» и «взрослую», без эмоций и чувств, которая пытается справиться с ситуацией, – решаю я подробнее объяснить Веде, что с ней произошло во время получения травматического опыта. – Вам важно знать, что если вы так сделали, то вы научились этой стратегии раньше – где-то в семье или у ближайшего окружения – и во время стресса ваша психика выбрала такой защитный механизм. С тех пор эта стратегия могла закрепиться как успешная и вы бессознательно прибегали к ней каждый раз, когда вам было очень тяжело. То, что я сейчас рассказываю, называется психообразование – вам нужно понимать, что происходило и продолжает происходить с вашей психикой в тяжелых ситуациях. Давайте сейчас сделаем переработку.

Веда все это время внимательно слушает и только молча кивает. Но когда начинается переработка, она практически сразу начинает плакать. Следит за шариком, а у самой в этот момент текут слезы.

Я психолог и периодически вижу слезы на своих сессиях. Веда плачет молча, продолжая делать переработку. Она плачет как большой сильный мужчина, которому «не положено» плакать в обществе – молча, но не вытирая своих слез.

Это плачет «бесчувственная» часть Веды. Той, которой пришлось отлететь, чтобы не чувствовать ужаса и паники, не чувствовать эмоций, которые накрыли ее в той ситуации с головой. Та часть, которая приняла на себя задачу «решить проблему» и для этого ей надо было лишиться эмоций.